Маг для бастарда - Вера Чиркова

Невидимая в солнечных лучах молния пронзила обоих. За время короткой прогулки я понял, что бульон это отличная пища, но мой организм просто тоскует по мясу.

– Здорово! – ахнул Ганик и ринулся к птицам.

Схватился – и тут же бросил на траву, дуя на пальцы и укоризненно посматривая на меня.

– Когда ты научишься сначала спрашивать, потом хватать? – скрыл я поучением собственную растерянность, раньше это заклинание никогда не поджаривало дичь на месте.

Без особого усилия отломив от ближайшего дерева несколько ветвей, я сложил их в виде примитивной волокуши, скрепил заклинанием, и осторожно переложил на них пахнувших жареным мясом птиц.

Топая между кустов к избушке, я старался не думать ни о проклятии, ни о магах, ни о стражниках, которые завтра приедут в Черуну и будут нас искать… О нет, спаси святая пентаграмма, про все это лучше не думать. Вот сяду на лошадь и займусь решением сразу всех вопросов.

– Это что? – встретил нас вопрос Мэлин, помешивающей что-то в моем лабораторном котле.

– Мясо, – гордо объявил ей Ганик. – Я тебе говорил, что маглор этого мяса запросто набьет! Раз! И жареное.

– Ну а как теперь ощипать и выпотрошить? – глядя на индюков, озадаченно вздохнула Мэлин и искоса посмотрела на меня.

– Я сам все сделаю, – в ответ вздохнул я. Придется нарушить первое правило практиканта: никогда не пользоваться на землях людей кухонными заклинаниями.

Правда, там есть оговорка про крайний случай, однако, сколько я помню, наблюдающие еще никому ее не засчитали. Но нам нужно спешить, враги наверняка уже раскусили наш трюк и рыщут по тропам в поисках трех путников.

– Несите пока наши вещи и пригоните коней поближе, – скомандовал я подопечным. – Как поедим, сразу отправимся дальше.

Срезая на роль тарелок успевшие вымахать листья дикого ревеня появляющимся по мысленному приказу когтем, я зло ухмылялся. Коготок-то неплохой, но вместо целой кучи одежды и всего, что лежало в карманах, вряд ли равноценный обмен.

Пара знакомых фраз, до боли напоминающих о доме, щелчок пальцами – и на листьях уже разложены кучки душистого мяса, и всем, что нужно, они тоже приправлены. И солью, и перчиком, и травами.

– Ох ты! – Ганик упал на колени перед ближайшим листом-тарелкой. – Можно есть?

– Ешь, – кивнул я, садясь рядом с другим листом и хватая аппетитно пахнущий окорочок. Ум-м… Вкуснота!

– Мэл, ты чего? – Ганик первым заметил, что бастарда положила себе в походную мисочку каши и села в стороне.

– Ничего, – огрызнулась она, – девушкам много мяса нельзя, они от него толстеют.

Святая пентаграмма! И запомнила же! А сообразить, почему я так говорил, не дано? Присмотревшись к неприступному лицу девчонки, я вдруг остро пожалел, что моя обожаемая шапочка с подшитой в подкладку защитой исчезла так же, как и остальная одежда. И я не имею никакого представления, как теперь проверять чужие эмоции.

Нестерпимое сожаление о потерянной способности вызвало в памяти привычный жест, и мне показалось, что в голове словно что-то сдвинулось.

И вдруг я услышал эмоции Мэлин так же отчетливо, как бывало обычно, когда я снимал шапочку. И в этих эмоциях было намешано столько всего – усталости, облегчения, радости, обиды, тревоги… Бедная девочка, как она еще держится?

– Это неправда, – пришлось признаться мне, – я тогда нарочно так сказал. Иначе тебя нельзя было заставить поесть как следует. Ты выглядела очень бледной и замученной, а поступала наперекор всем замечаниям.

Ее эмоции пронизало недоверие, и бастарда уставилась на меня очень подозрительно. Но потом что-то рассмотрела, вспыхнула неожиданным счастьем и, решительно отставив мисочку, потянулась к мясу.

А я спешно вернул на место невидимую теперь защиту и устремил все помыслы на индюшатину, решив пореже проверять эмоции воспитанницы и не добавлять себе проблем. Их у меня и так столько, что хватит на пятерых.