Лекарка поневоле и опять 25 примет - Ульяна Муратова

— Так, притормозите-ка оба, — встала ровно между ними я. — Никто никуда не уходит и никто никого не судит. Эрер, я каждый день занимаюсь лечением Дичика, и Талла — частый гость в моём доме, поэтому мне очень хотелось бы, чтобы вы поладили, — мягко проговорила я, а потом повернулась к подруге: — С чего бы такой неласковый приём?

— Ни с чего, — пошла на попятную она. — Просто к слову пришлось. Я ж не о ком-то конкретном говорю, а так — вообще…

— Вот не надо «вообще», — попросила я. — Давайте лучше чай пить.

— Давайте, — легко согласился Эрер, наконец стерев с лица маньяческую улыбку. — А от чего лечите мальчика, если не секрет?

— Да сама точно не знаю, — вздохнула я, ставя на стол блюдо с цветными пирожками. — Какая-то форма мышечной дистрофии, более точно сказать не могу. Не сталкивалась я ещё с такой болезнью.

— Погоди, я тебе кое-что принёс, может, будет в масть, — поднялся с места Эрер и вышел в сени.

Пока его не было, я хотела попросить Таллу не лезть к Эреру и не отпугивать его, а потом поняла, что если подобное может мужчину отпугнуть, то грош цена и ему, и всем отношениям.

Вернулся дикий особист со здоровенным рюкзаком в руках и достал из него толстенную книгу.

— «Академическая Медицинская Энциклопедия», — прочла я название на лоарельском и взяла в руки толстенный фолиант в кожаном переплёте.

Весил он поболее нашего Дичика, а уж знаний содержал… Мои деревенские справочники с такой книгой и не сравнятся. Я открыла первые страницы, аккуратно берясь за засаленные уголки. Книга явно была очень старой, но приведённые в ней заклинания не особо-то и изменились за годы. Помимо базовых и хорошо известных мне, тут были описаны сложные каскадные плетения, о существовании которых я даже не подозревала.

— Это, наверное, очень дорогая книга. Спасибо большое, — поблагодарила я Эрера.

— Не смог пройти мимо. Подумал, что такому подарочку ты обрадуешься больше, чем колечку или заколочке.

Я без стеснения обняла, ненадолго уткнувшись ему в грудь, а потом кинула на Таллу красноречивый взгляд. Мол, нечего тут моего мага обижать, видишь, какой он внимательный и заботливый. Она смутилась и виновато пожала плечами, а вся враждебность растворилась, будто её и не было.

Талла подошла поближе и заглянула в книгу:

— Ну что, есть там что-то про нашу болезнь?

— Сейчас посмотрим, — я принялась листать страницы, забыв и о чае, и о пирожках.

Дичик поначалу тоже заинтересовался большим фолиантом, но потом понял, что буквы в нём отличаются от знакомых, и вернулся к играм с Шельмой, а Эрер с Таллой молча пили травяной сбор, не отвлекая меня.

Примета 36: планы людей смешат богов

Тридцать первое юлеля. Вечер

Таисия

— Ничего не понимаю… — пробормотала я, просматривая одну статью за другой. — В разделе мышечной слабости ничего подобного нет. Среди нарушений обменов — тоже. Тут, конечно, есть новые любопытные заклинания, которые можно было бы попробовать, но это всё не то… И даже в разделе заболеваний, присущих исключительно полуденникам, такого тоже нет, — я разочарованно отложила книгу и сказала: — Чуть позже изучу внимательнее, может, я что-то пропустила.

Эрер взял фолиант в руки и пролистал в самый конец, в раздел, до которого я не дошла.

«Неизлечимые заболевания». Их вынесли в отдельную статью, потому что ни заклинаний, ни рецептов зелий для излечения не прилагалось.

Там, под пятым номером, я и нашла то, что искала.

— Врождённая генерализованная полуденническая миопатия, — проговорила я.

Пробежав сухие строчки глазами, нашла в описании все симптомы и особенности — и слабость, и проблемы с усвояемостью питательных веществ, и судороги, и ригидность сухожилий.

Прогнозируемая продолжительность жизни больного — 10–12 лет. С ростом тела сердечная мышца перестаёт справляться с нагрузкой, и до подросткового возраста дети с таким диагнозом почти никогда не доживают.

Я захлопнула книгу и снова отложила в сторону.

— Да, она самая, я запамятовала научное название. Не лечится, да? — Талла посмотрела на Дичика с тоской: — Ну, мы всегда это знали. Так все целители и говорили.

Повисла нехорошая тишина, а я вдруг ужасно разозлилась на всех этих целителей, которые не придумали нужного заклинания. От импотенции — пять десятков! От этой полуденнической миопатии — ни одного! Сразу видно, какая тема сильнее волнует местных эскулапов.

— Знаешь, все эти заклинания, — кивнула я на фолиант, — не с неба упали. Кто-то когда-то их придумал, случайно или специально. И я уверена, что каждый год придумывают новые. Так что лично я воспринимаю эту книгу как источник дополнительного материала для изучения. Спасибо большое, Эрер, это очень ценный подарок, и он мне однозначно пригодится. В конце концов, никто не обещал, что будет легко.

— Чтобы придумывать новые заклинания, надо, наверное, в академиях учиться, — осторожно заметила Талла.

— Не обязательно, — вдруг сказал Эрер. — Есть как минимум одно заклинание, которое неграмотный пастух изобрёл. У него на стадо блейзы нападали, вот он и нашёл выход. Чистым перебором подобрал идеальное сочетание магических завихрений, обращающее животное в дикую панику. С большого расстояния. Это мы в курсе истории магии проходили, преподаватель говорил, что никогда нельзя недооценивать противника, ведь даже низкоуровневый сельский маг вполне может выдать нечто, способное переломить ход боя. А Таися — маг далеко не самого низкого порядка, с необычным подходом и незамыленным взглядом. Это уже немало.

Похвала из его уст звучала очень весомо и ласково, как и вот это мягкое «Таися», подхваченное от Таллы.

— Вот видишь, рано руки опускать. А сейчас давайте вечерничать.

— Да, ты права. Не Солар горшки обжигает, — улыбнулась Талла, а я в очередной раз поразилась тому, как у неё хватает моральных сил на то, чтобы оставаться адекватной и не свистеть крышечкой при таких обстоятельствах.

И даже недоверие целителям и нежелание их слушать стали понятными — кому хочется, чтобы им раз за разом повторяли, что их ребёнок — не жилец? И где взять силы, всё равно не опускать руки, заботиться о нём? Почему за это не дают ордена? Почему это не считается подвигом?

Я ничего не стала говорить, потому что любые заверения звучали бы фальшиво, но вопреки всем доводам разума решить нерешаемую задачу захотелось ещё сильнее.

Повечерничав, мы разбрелись по своим делам. Я читала на подоконнике подаренную энциклопедию, Эрер сначала разбирал вещи, а потом играл