Эльфийская стража - Ник Перумов

– Лихо?

– Ага. Потому что… друг это мой был, друг ближайший, одним плащом укрывались, одну горбушку делили, плечом к плечу стояли, друг другу спину защищали.

– Понимаю, – осторожно кивнул Полночь.

– Да, наверное… вы ведь тоже сражаетесь. Так вот, народ у нас из джунглей хоть и редко, да выбирался. Случалось. Везло комуто. Правда, чтобы спустя столько дней – не упомнить, но всякая ж вещь когдато впервые да выходит? В общем, кинулся я к нему тогда, хорошо, десятник дядька Вышеслав меня… ээ… мне… в общем, дал мне древком по голове. Не добежал, короче говоря. И хорошо, что не добежал, потому что иначе мы бы с тобой тут речей не вели, Полночь.

Дядька Вышеслав тогда в упор два дрота арбалетных в того всадил, и оба – в голову. Мастер был, никто так стрелять б не смог, мне до него как до Ордоса пешкодралом. В общем, завалился… этот, тело упало, значит, а из него змеюки так и драпанули. Рубили мы их с дядькой, рубили – ни одна не ушла.

– Значит, они таки говорили ему, что делать? Змеи эти?

– Не, – покачал головой Лемех. – Они ядом его затуманивали, так, что одно только желание оставалось – к своим добраться, за Стену. А там они в толпу бы порскнули – Спаситель один ведает, скольких бы перекусалиперетравили. Ядто у них такой, что ящера свалит.

– Не пойму только, как же они до такого… додумались? Нет, они ж не думают…

– Инстинкт, как нам наш учёный маг втолковывал. Дельный был старик, с Волшебного Двора самого. Мол, так эти змеюки на броненосцев охотились. Шкура у тех тварей такая была, что змейкам её не прокусить ну вот просто никак, а пуще всего прочего лакомы те змеи были до броненосцевых детёнышей. В логово пробраться – никак, у мамаши нюх такой, что любую змею заметитзатопчет сразу. Вот и приспособились. Искали раненых, в ловушку попавших, чтобы кровь открытая…

– Кровь, когда из раны вытекает, её же и очищает, – заметил Полночь. – Недаром яд из ранки всегда выдавливать сразу надо.

– Ну, за что купил, за то продаю, – развёл руками Лемех. – Както вот приноровились эти змеи раненых броненосцев в собственное оружие превращать. И с нами попытались тот же фокус проделать.

– Мда. Только и скажу – хорошо, что вы их гнёзда выжигали. Я бы, правда, ещё посмотрел, нет ли под теми лесами такой же вот твари, как под нашим. Уж больно похоже.

– У вас тоже такие змеи имеются?

– Нет. Но и Гончих, и других – словно чьято воля направляет. Несложно угадать чья.

Лемех хотел было спросить, знают ли эльфы, почему у Тёмной Птицы в глазах по четыре зрачка, но тут Полночь вздрогнул, прижимая пальцы к вискам.

– Зовут, – он резко поднялся.

– Куда? Только разговорились…

– Твари Ниггурула, – с неожиданной высокопарностью ответил Полночь, ныряя в спальную камору. – Прокопались опять. Бой идёт. Эльфийская стража вся уже там.

– Тогда я с тобой, – поднялся Лемех.

– Как угодно, – Полночь торопливо вооружался.

– У тебя кольчуги лишней не найдётся случаем? Я за сынами шёл, не на войну. Своё дома оставил.

– На месте дадут, – эльф затянул подбородочный ремень высокого и вычурного шлема с острым навершием и подобием двух лебединых крыл по сторонам. – Только поспешай тогда, Лемех.

Неслись верхами. Хуторянин впервые увидал эльфийских скакунов – тонконогих и тонкошеих, с точёными головами и длинными гривами, каких никогда не бывает и быть не может у простых, неволшебных коней. Расчёсывать такую – мука мученическая, а уж как за ветви и сучья цепляться должна! Однако вот не путается и не цепляется – не иначе, эльфья магия опять.

На тропах к ним присоединялись другие эльфы, все – верхами и с длинными луками. Не похоже, что Полночь вёл этот отряд – все сами знали, куда направиться.

Они с разгону вылетели на редкий в Зачарованном Лесу высокий берег говорливой речушки, огибавшей вытянутый подковой древний холм. Земля ощутимо дрожала, кони Лемеха упирались и храпели в страхе, и даже сердитое гавканье Найды, обычно работавшее лучше хозяйской плётки, ничего не могло сделать.

– За мной! – понятным Лемеху языком крикнул Полночь и тотчас же скомандовал чтото ещё уже поэльфийски. Спешившись, эльфы бегом бежали вниз по склону, на ходу натягивая луки.

Обращённый к реке склон холма сейчас кипел, земля обваливалась целыми пластами, погребая под собой нежнорозоватые венчики водяных лилий. Из открывающихся чёрных нор лезли Гончие вперемешку с прыгунцами, вспархивали крылатые нетопыри размером с кошку – и тех, и других доводилось встречать стрелами с частокола родного хутора.

Были и другие, неведомого прежде вида. Чтото навроде сухопутного краба аж с четырьмя клешнями, были пауки ростом человеку по плечо – с последними Лемеху дважды пришлось схватываться, когда только устраивал своё хозяйство, и больше они не появлялись.

Нельзя сказать, что под ними «земли видно не было» или что «валили их многие множества». Но чтобы сожрать десятков пять эльфовстрелков и почти столько же копейщиков со щитоносцами – людей, этого хватит.

Да, вот она, Эльфийская Стража. Не знал, что вас уже столько набралось, подумал Лемех, привычно вскидывая самострел.

Отряд Полночи лихо ударил в бок бросившейся вперёд своре, запели знаменитые эльфийские луки, белооперённые стрелы одна за другой поражали Гончих в головы, бока, лапы; но твари продолжали бежать, хоть и хромая, хоть и завывая от боли.

Стрелы летели и через речку, лучники били через головы изготовившихся к отпору щитоносцев и пикинёров. Лемех разрядил самострел, попал оба раза – под лопатку и в голову ближайшей Гончей; «его» бестия оказалась единственной, что повалилась в высокую влажную траву, извиваясь и корчась в судорогах.

– Людское железо, Лемех! – крикнул ему через плечо Полночь. – И выстрел отличный!

Хуторянин не ответил – торопился перезарядить арбалет.

Найда бесстрашно кинулась на катающуюся Гончую, челюсти привычно сомкнулись у твари на горле, и та враз перестала биться.

Лемех крякнул, с натугой взведя обе дуги самострела. Спасибо гномуумельцу, загулявшему в своё время вместе с «Весельчаками». На него, Полночь и явившихся вместе с ними эльфов повернул целый клин Гончих, над головами взвихрились нетопыри, бросались вниз, целя когтями в лицо. Стрелы сбивали их наземь, но порождения Ниггурула и не думали умирать. Визжали, катаясь по траве, их топтали лапы Гончих, но нетопыри неуклюже, боком, коекак прыгали к лучникам.

В середине, где строй эльфов прикрывала щитоносная фаланга людей, дело обстояло получше: длинные пики приняли на себя первый натиск Гончих и прыгунцов, клыки бессильно грызли окованные железными полосами древки, а через головы людей часто и метко летели стрелы: и те твари, кого нашла и людская, и эльфийская сталь, умирали.

Лемех ещё трижды разрядил самострел, на выбор выбивая самых крупных и быстрых Гончих. С мелочью вроде прыгунцов и нетопырей справятся и сами эльфы – он пнул подобравшегося слишком близко подраненного крылатого зубохвата, и тот только взмякнул; вертясь и крутясь, молотя сломанными крыльями, отлетел шагов на двадцать и там замер, жалобно, совсем нехищно пища.