Книга дракона - Илья Новак

– Но это… – начал Эб и надолго замолчал.

– Что? – спросил магопес.

– Это несправедливо!

– Справедливо? Слушай, Эбби, не тебе говорить о справедливости.

– Не называй меня Эбби, – ответил Эб, хмурясь. – Почему не мне?

– Потому что в устах того, кем ты на самом деле являешься, это звучит смешно.

– Почему?

Кастелян возвел глаза к потолку.

– Этот вопрос я слышал от тебя уже тысячу раз.

– Человек юн, пока он стремится стать старше, зрел, когда желает оставаться таковым, и стар, когда хочет помолодеть, – поведал Грюон Блюмкин, хлопая Эбвина по плечу. – Не переживайте, мой друг, юный возраст – благо, а не бедствие.

– Да, не робей, – сказал Кастелян. – Еще поймешь, кто ты такой на самом деле. Главное – держись меня. Ну и старый увалень тоже может кое-чему толковому научить.

– Гагра может, – откликнулся эльф, добродушно поглядывая на Эба. – Гагра такой.

– А вас почему гномы в плен взяли? – буркнул все еще красный Эбвин. – Грюон, вы ведь тоже гном. Да еще строили Драгоценную Дорогу. Я не пойму…

– Сведения, коими вы располагаете, увы, не совсем верны, – грустно сообщил Блюмкин. – Мне трудно будет разъяснить это вам, но, по сути, именно я был причиной появления Иглы. Да-да, не удивляйтесь, можно сказать, что я создал Иглу. После этого я отправился в путешествие по миру и путешествовал долго, а когда вернулся в горы, Дорога уже существовала. Под предводительством Бардо Тодола ее начали строить без моего участия. Не могу не вспомнить, как сильно я удивился, увидев этих существ, столь похожих на меня. Так или иначе, но поначалу я заинтересовался проектом и решил оказать посильную помощь. Мне казалось – Дорога благо и принесет пользу этому миру. Увы, выяснилось, что я жестоко ошибался. Только потом я понял, для чего на самом деле она нужна Тодолу. Помимо прочего, у меня с другими… будем называть их привычным словом, гномы… Так вот, у меня с гномами возникли определенные разногласия, вызванные несовпадением взглядов на взаимоотношения с дикими… – Грюон покосился на Гаргантюа… – то есть горными эльфами… В общем, меня изгнали.

– Хочешь сказать, из-за тебя и появилась Игла? – Кастелян так звонко клацнул зубами, что стало понятно – эта новость для него оказалось полной неожиданностью.

Брови Грюона слегка приподнялись.

– Любезный Кастелян, уместна ли подобная фамильярность? Быть может, обращение на «ты» несколько преждевременно, ведь мы не знакомы в достаточной мере для того…

– Да подожди ты! – перебил магопес, останавливаясь перед Блюмкиным и глядя ему в лицо. – То есть подождите вы! Гагра, а ты знал?

Эльф кивнул.

– Почему мне не сказал? И вообще, почему ты стал смотрителем, зачем работал на Тодола?

Гаргантюа горестно свесил голову и развел руками.

– И не стыдно?

Эльф все так же горестно отрицательно покачал головой.

– Гагра хотел держаться поближе к Кастеляну. Что же было делать старому эльфу, пока Кастелян спал?

– Эх вы! – Магопес проковылял в угол комнаты и улегся там. – Один создает Иглу и помогает Тодолу строить Дорогу, второй работает на ней смотрителем… А ведь с ее помощью Тодол свозит магрил к Игле со всего мира! Он же теперь всемогущий здесь, понимаете?

– Гагра думает, лучше быть скромным смотрителем станции, – подал голос эльф, – лучше, чтоб у тебя все отняли, чем получить в подарок лапы и хвост.

Кастелян, не ожидавший такого подвоха со стороны верного Гаргантюа, возмущенно глянул на него, отвернулся и опустил голову на лапы.

Воцарилась мрачная тишина, все сидели, думая о своем. Эб припоминал раскинувшийся на родных холмах городок, старое здание ратуши с облупившимися стенами, узкие мощеные улочки…

Вот ранним утром он топает по одной из них, сжимая поводок, на котором ковыляет Нобби, а по другой стороне от двери к двери бредет старенький молочник Вард с тележкой, полной пузатых бутылок. Эб подходит к дому, где прожил всю жизнь. На балконе второго этажа хлопает дверь, звяканье оконного стекла далеко разносится над черепичными крышами, и госпожа Шлап, облаченная в халат нежно-розовой расцветки, в чепце с кружавчиками, опираясь пухлыми локтями на витые чугунные перила, окидывает взглядом пустую улицу. «Нобби, малы-ыш!» – доносится сверху воркующий голосок хозяйки… И тогда Эб, отпустив поводок, вдруг поворачивается – да как наподдаст криволапому малышу носком сапога под хвост, так что Нобби, пронзительно визжа, взмывает в ясный утренний воздух, проносится над улицей и исчезает за крышами. Эб несколько мгновений смотрит на застывшую, как статуя, госпожу Шлап, затем поднимает большой камень и с разбойничьей улыбкой запускает им в окно над балконом. Госпожа Шлап с криком: «Кто-нибудь – сюда! Эбби сошел с ума!» – исчезает и…

– Вы производите впечатление довольно мечтательного юноши и, кажется, мыслями своими были сейчас далеко от этого узилища, – заметил Грюон Блюмкин с улыбкой. – Где вы обитали раньше? Далеко ли отсюда?

– Отвлекся немного, – пробормотал Эб. – Я жил в таком небольшом городке…

– Здравствуют ли еще ваши родители?

Эб помотал головой.

– Нет, я их вообще не помню…

– Ах да! – воскликнул Грюон. – Простите меня, юноша, я как-то не подумал… Но продолжайте, продолжайте!

– Меня воспитывала бабушка Снок. Она работала у мэра нашего города, господина Шлапа. Я всегда жил у Шлапов.

Бровь гнома приподнялась

– Шлап, говорите? Только сейчас я рассмотрел вас внимательно, и мне показалось, что вы не считаете всю предыдущую вашу жизнь разнообразной и веселой… я прав? Чем же вы занимались в доме этих, с позволения сказать, Шлапов?

– Ну… – протянул Эбвин. – Госпожа Шлап, она очень любила… то есть любит животных. У них в доме много животных – хомяки, морские свинки, кошки и вот… – он покосился на Кастеляна, прислушивающегося к их разговору… – пес. В доме Шлапов у меня было два занятия. Обычно я там все приводил в порядок, если что-то ломалось. А еще по приказу госпожи Шлап следил за животными. Хотя чинить мне больше нравилось, чем за ними следить…

– М-да, – произнес Блюмкин. – Голос ваш невесел, да и выражение лица таково, что закрадывается подозрение – вы были не слишком-то довольны уготованной вам судьбой.

– Да уж, – согласился Эб. – Не слишком-то.

– Что же в таком случае помешало вам порвать сковывающую вас постылую цепь однообразных будней и уйти от хозяина, господина, как вы выразились, Шлапа? Наняться юнгой на какой-нибудь проплывающий мимо корабль, чьи паруса вы по утрам с волнением наблюдали из окошка своей маленькой комнаты? Или податься в ученики к зеленщику? Поступить на военную службу или, быть может, еще что-нибудь такое же романтичное?