Обожженная - Кристин Каст

Бабушка...

Я тосковала по ней. Ее отсутствие напоминало тупую зубную боль. Порой это ощущение исчезало, но я знала, что оно все равно никуда не делось, и в любой момент может вернуться — причем, с новой силой.

Наверное, она с ума сходит от тревоги за меня. И плачет. Мысль о том, как страдает бабушка, была настолько невыносимой, что мое сознание поспешно вытеснило ее.

Я просто не могла здесь лежать. Поворочавшись, я осторожно отодвинулась от Хита, стараясь не разбудить его.

Встав, я принялась расхаживать под деревом туда и обратно.

Это помогло. Правда, немного и ненадолго. Я ходила туда-сюда, туда-сюда, не сводя глаз с Хита. Во сне он был таким милым!

Как бы мне хотелось лечь с ним рядом и уснуть!

Но я не могла. Мне казалось, что если я лягу и закрою глаза, то каким-то образом утрачу частицу себя. Но как это может быть? Как я могу потерять себя? Это было немного похоже на то время, когда у меня болело горло и была такая высокая температура, что я бредила, и мне снился дико странный сон, в котором я крутилась вокруг самой себя как волчок, пока от меня не начали отрываться куски тела.

Я поежилась. Почему именно это так отчетливо всплыло в моей памяти, хотя все остальное тонуло в густом тумане?

Богиня, как же я устала... Так я кружила, не глядя под ноги, пока не зацепилась ногой за один из красивых белых камней, торчавших из изумрудной травки и мха, и непременно грохнулась бы навзничь, если бы в последний момент не схватилась руками за ближайшее дерево.

И тут я впервые увидела это. Свои ладони. Свои руки. Они выглядели не так, как нужно!

Оцепенев, я смотрела на свои руки, и клянусь, что прямо у меня на глазах моя кожа запузырилась, как в одном из тех жутких фильмах ужасов, где какая-нибудь пакость проникает под кожу полуголой девчонки и начинает там ползать, так что она...

— Нет! — взвизгнула я, размахивая рукой. — Нет, нет! Хватит!

— Зо, малыш, что случилось?

— Хит! Ах, Хит, ты посмотри! — Я протянула ему свою руку. — Это как в ужастике, Хит!

Он перевел взгляд с моей руки на лицо.

— Стоп, Зо, успокойся. Что как в ужастике?

— Моя рука! Моя кожа! Она шевелится, — залепетала я.

Хит улыбнулся, но эта улыбка нисколько не скрыла тревоги, промелькнувшей на его лице. Потом протянул ладонь и медленно провел сверху вниз по моей руке. Добравшись до кисти, он переплел свои пальцы с моими.

— С твоей рукой все в порядке, малыш, — сказал он.

— Ты правда так думаешь?

— Правда, честно, серьезно — я так думаю. Эй, что с тобой?

Я уже открыла рот, чтобы сказать ему, что мне кажется, будто я теряю саму себя — совсем сак в том сне, когда от меня отрывались кусочки тела, — но тут мое внимание привлекло какое-то движение на краю опушки. Готова поклясться, что там мелькнуло что-то темное!

— Хит, мне это не нравится, — пробормотала я, указывая дрожащей рукой в сторону тени.

Налетевший ветерок всколыхнул широкие зеленые листья деревьев, отчего листва вдруг перестала казаться мне такой густой и укромной, как еще несколько мгновений тому назад, а затем до меня донесся запах — тошнотворный и гнилостно-сладкий, похожий на вонь трехдневной падали.

Почувствовав, как напряглось тело Хита, я поняла, что мне все это не кажется.

Затем тени вновь зашевелились, и мне показалось, будто я услышала хлопанье крыльев.

— О, нет, — прошептала я. Рука Хита крепче сжала мою.

— Идем. Нужно как можно скорее забраться поглубже в лес.

Но я чувствовала себя застывшей и оцепеневшей, как сосулька.

— Зачем? Почему ты думаешь, что деревья могут спасти нас от этого?

И тогда Хит взял меня за подбородок и повернул лицом к себе.

— Разве ты не чувствуешь, Зо? Это место, эта роща — они хорошие, очень хорошие. Малыш, разве ты не чувствуешь здесь присутствия своей Богини?

Слезы снова хлынули у меня из глаз, затуманив зрение.

— Нет, — еле слышно пролепетала я, с трудом выдавливая слова. — Я больше не чувствую Богиню.

Хит обнял меня и крепко прижал к себе.

— Не волнуйся, Зо. Я чувствую ее, значит, все будет хорошо. Я обещаю, — с этими словами, продолжая обнимать меня одной рукой, Хит повел меня вглубь рощи Никс.

Я шла за ним и плакала в три ручья, и мокрые горячие слезы текли по моим холодным щекам.