Таинственные земли - Дэйв Дункан

Тинал сделал несколько шагов навстречу им. Вероятно, он считал, что он на вид добродушнее Маленького Цыпленка, но девочка стиснула руку Рэпа, едва Тинал приблизился к ним. Они остановились и долгую минуту провели в молчании.

– Я назову тебя Маленьким Человеком, – заявила девочка.

Изумление скользнуло по лицу Тинала, и он взглянул на Рэпа.

– Дай ей имя, – еле слышно произнес Рэп.

– А я… я назову тебя Смуглой Дамой. Девочка захихикала, словно услышав шутку.

– Маленький Человек, добро пожаловать к нашему очагу и колодцу. Мы предлагаем тебе все, что у нас есть, и пусть твой приход будет добрым знаком. Пусть твое пребывание здесь будет радостным и…

– Затянется надолго, – подсказал Тинал. Ее глаза блеснули.

– И затянется надолго! Тинал поклонился.

– Пусть Добро растет в твоем доме, а Зло исчезает. Пусть ваши мужчины будут сильными, женщины – плодовитыми, дети славятся красотой, а старцы – мудростью. Пусть цветут твои поля, множатся стада, а стрелы всегда попадают в цель.

Спящая в Лесу – или Смуглая Дама – радостно захлопала в крошечные ладошки и с упреком взглянула на Рэпа.

– Он знает слова!

– Тогда пусть научит меня.

– Это приветствие фавнов, – заметил Тинал, бросив самодовольный взгляд в сторону Рэпа. Он повторил ритуальное приветствие слово за словом, а Рэп в свою очередь произнес его, обращаясь к девочке.

Выслушав его, она рассмеялась, а затем вновь встревожилась, подступив вплотную к Тиналу и окинув его пристальным взглядом, каким прежде смотрела на Рэпа.

– Маленький Человек, что у тебя на сердце? Тинал вновь недоуменно взглянул на Рэпа.

– Твое заветное желание, – подсказал Рэп.

– А, вот что! Смуглая Дама, я хочу освободиться от чар злого колдуна.

Малышка изучала его дольше, чем Рэпа, а затем произнесла тот же ответ, но смущенным тоном:

– Ты не знаешь!

Наступила очередь Маленького Цыпленка, но малышка уже чувствовала себя увереннее. Она заявила, что будет звать его Большие Уши, и Тинал с Рэпом поспешно подавили усмешки. Узкие глаза гоблина слегка расширились.

– Я буду звать тебя Ночной Красавицей, – отозвался он на импском языке с сильным акцентом.

Рэп был удивлен и благодарен – имя звучало недурно. Зная, как презрительно гоблины относятся к женщинам, он опасался какой-нибудь грубости.

Ночная Красавица повторила ритуальное приветствие, а Маленький Цыпленок ответил ей, повторяя слова Тинала.

Далее он был награжден пристальным взглядом.

– Большие Уши, что у тебя на сердце? Рэп знал ответ и гадал, скажет ли Маленький Цыпленок правду. Он ответил на языке гоблинов:

– Убить Плоского Носа. Причинить ему много боли.

На этот раз осмотр продолжался еще дольше. Вдруг малышка вскрикнула и протянула к гоблину обе руки. Рэп с тревогой увидел, что ее блестящие черные глаза наполнились слезами, на гладких щеках заискрились струйки.

– Ты знаешь! – Она потянула гоблина за руки. Недоумевая, Маленький Цыпленок опустился на колени. Девочка приподнялась на цыпочки, обняла его и поцеловала в щеку.

Рэп и Тинал обменялись взглядами удивления и насмешки, Тинал закатил глаза, но, прежде чем кто-нибудь из них отпустил шутливое замечание, Маленький Цыпленок вскрикнул и вцепился в обмякшую маленькую фигурку.

Он бережно уложил ее на землю. Рэп бросился на колени, но сразу и без сомнений понял: девочка мертва.

Она умерла мгновенно.

Фавн и гоблин с ужасе переглянулись.

– Это не я! – запротестовал Маленький Цыпленок. Он поднялся на ноги и отступил, бледный, как никогда, с яркими пятнами на скулах. – Я ее не трогал!

– Да, ты не трогал. Я видел это.

Тинал испустил сдавленный крик и исчез. Узел развязался, и набедренная повязка соскользнула на землю, оставив Са-горна обнаженным – и парализованным ужасом. Он уставился на труп феери. Краска отхлынула от и без того бледных щек джотунна, они стали почти белыми – как пряди волос, прилипшие к его лицу еще во время дождя вчера ночью.

– Он не прикасался к ней! – произнес Рэп. – Она сама обняла его, а он ничего не делал! Он даже заложил руки за спину, вот так.

Сагорн облизнул тонкие губы.

– Я, то есть Тинал… тоже это видел… – Старик был ошеломлен не меньше Рэпа.

– Ну так что же? – воскликнул Рэп. – Ведь вы великий ученый! Объясните это, доктор Сагорн, почему ребенок умер? Что мы натворили?

– Понятия не имею. – Сагорн взглянул на Рэпа в откровенном замешательстве. – Никакие известные мне случаи истощения, внезапного удара, травмы… – Он склонился и потрогал пульс на худенькой шейке, а потом закрыл пальцами черные глаза, которые казались невообразимо громадными. Он с трудом поднялся, казалось, впервые заметил свою наготу и поспешил взять набедренную повязку. – Никогда не встречал ничего подобного, – пробормотал он. – Не представляю себе, что может вызвать такую внезапную смерть. Должно быть, вмешательство магических сил… – Он затаил дыхание.

– Ну, и что же?

Старик воззрился на Рэпа с ужасом, исказившим его черты.

– Ничего!

Но здесь что-то было не так.

Сагорн исчез – растворился, вызвав вместо себя Тинала. Взревев, Рэп переступил через погибшую девчушку и схватил импа за плечи.

– Что он вспомнил?

– Рэп, не смей!

Но Рэп едва сдерживался. Ему хотелось встряхнуть Тинала, как пыльную конскую попону.

– О чем подумал Сагорн, почему так быстро исчез? Он что-то вспомнил, верно?

– Не знаю.

– Думай, Тинал! Вспоминай!

– Рэп, мне больно… Он думал о книге, которую читал…

– И что в ней говорилось?

– Не помню! Не знаю! Это было много лет назад, в имперской библиотеке. Просто книга, Рэп, кажется, о Феерии…

Он лгал – в этом Рэп не сомневался. Но запугивать Тинала было все равно что совершать самоубийство, вызывая Дарада. Требовать, чтобы вернулся Сагорн, было бессмысленно: он исчез именно потому, что боялся расспросов. Сделав над собой усилие, Рэп выпустил импа и повернулся к гоблину, безобразное лицо которого хранило странное недоуменное выражение.

– Она что-то сказала тебе, правда? Она прошептала что-то тебе на ухо. Что это было? Гоблин надулся.

– Не знаю.

– Лжешь, падаль!

Глаза Маленького Цыпленка угрожающе блеснули.

– Она говорила на чужом языке – не на импском, не на гоблинском. Я ничего не понял.

Он тоже лгал. В отчаянии Рэп уставился на душные джунгли и жалкую горстку хижин, лишившихся последнего из злосчастных обитателей. Желая скрыть от остальных слезы, он пробормотал что-то и пошел прочь.