Ястреб на перчатке - Александр Рау

— Уберите меч, д'Обинье вы уже не поможете.

Филипп полулежал-полусидел у основания колонны. Шлем слетел, обнажив светлые русые волосы. Они были в крови, как и лицо. Изо рта текла темная карминовая струйка. Взгляд, прежде горящий ненавистью, погас. Он уже не был убийцей Сайлана, лучшим в мире воином, моим врагом. Лицо стало совсем детским, обиженным. Мальчишка. Семнадцать лет.

— Лучше бы я помог ему убить вас, — тихо с болью произнес Феррейра.

— Может быть… — согласился я.

«Теперь вам придется отходить на шесть шагов!» — пошутил тогда на прощание Филипп.

Я в тот раз обманул мальчишку. Мне хватало и трех.

Феррейра молчал, глядя на Филиппа и на побоище вокруг.

— Господин, — раздался сзади чей-то голос.

Оглянулся. Хасан. Повар сжимал в руках окровавленный топор. Рядом с ним еще один алькасарец — раненый, но с саблей в руках. Я и не надеялся, что кто-то уцелел.

— Есть еще живые?

— Нет, господин, — печально помотал головой Хасан.

— Добейте всех врагов, кто еще шевелится! — приказал я.

Хасан хищно оскалился и кивнул. Наклонился, пнул ногой лежащего рядом «черного». Тот застонал, топор обрушился раненому на голову.

— Отмените приказ! — потребовал Феррейра.

— Нет! — отказал ему я. — Все, кто посмел напасть на мой дом, умрут. К тому же вы прекрасно понимаете, Феррейра, — свидетелей оставлять нельзя. Это нужно замять, скрыть, утаить ради безопасности и спокойствия королевства.

— Скрыть не удастся, — возразил Блас.

— Скрыть — нет, изменить полностью — да. На меня напали. Филипп и его люди погибли, защищая меня.

— Все сорок человек?

— Часть останется убийцами, часть наденет светлые одежды. Кстати, как вы здесь оказались? — спросил я.

— Хотел с вами поговорить…

— О чем же?

— Теперь нам уже не о чем разговаривать, Гийом! Марию я вам никогда не прощу, — медленно ответил Феррейра. Глаза его горели.

— И не надо. Вы — во дворец, возьмите самых верных гвардейцев, оцепите дом. Все нужно сделать так, как я сказал, иначе скандал заденет и короля. Выносите трупы. Я — к Агриппе д'Обинье.

— Я не позволю вам его убить! — Рука Феррейры все еще сжимала рукоять меча.

— Убивать? Нет. Смертей хватит. Просто поговорить, — ответил я. — Весь мой дом — царство смерти. Убиты все мои слуги и воины — двадцать с лишним человек. Филипп разрубил Сайлана, моего визиря — человека, спасшего мне жизнь. Убийцы прикончили моего пса, зарубили даже кошек на кухне.

— Вы могли пощадить Филиппа!

— Для вас он просто ученик, милый юноша. Таким он был и для меня. Но никто, пришедший ко мне с мечом, не имеет права на жизнь. Я не хочу ссориться с вами, Блас.

— Вы с ним играли. Знали все заранее. Это хуже, чем убийство беззащитного. Вы со всеми играете — со мной, с Луисом и Изабеллой. С Марией де Таворой. С Гонсало. Нравится играть людьми?! Доигрались. Мне жаль, что я сегодня дрался на вашей стороне! Отныне вы мне враг, Гийом! Говорю открыто.

— Спасибо за откровенность. Вы мне больше ничем не обязаны, тот случай с медведем — на сегодняшнюю помощь. Только, пожалуйста, не бейте в спину. Не люблю.

Ударом ноги распахнул дверь. Вошел в личные апартаменты графа д'Обинье-старшего.

Агриппа вскочил на ноги, потянулся рукой за мечом, лежавшим на столе. Хлестнул его воздушной плетью по руке. Да, не ожидал лучший полководец Хорхе Третьего увидеть меня ночью в своих личных покоях. Я должен был лежать мертвый, обезглавленный для верности, на залитом кровью полу в горящем особняке, а не расхаживать по его дому.

Бойни не было — просто погрузил в сон или отвел глаза всем, кого встретил на пути.

На расстеленной кровати — Мария.

— Ужасной тебе ночи, Агриппа! Как ты себя чувствуешь?

— Где Филипп? — О брате вспомнил. Ясно, сам знаменитейший граф не мог участвовать в убийстве королевского мага. Положение не то, да и рисковать собой права не имеет. Филипп же с радостью согласился. Мститель и радетель за семейную честь и братское счастье.

— Все кости переломаны. Мертв. Как и все, кого ты послал.

— Убийца! — Агриппа бросился на меня, безоружный. Плеть отшвырнула его назад на кровать, оставив багровые полосы на мускулистом теле.

— Ты хотел меня убить, а не я тебя! Успокойся. Я пришел поговорить.

Агриппа молчал, тяжело дыша, выжидая миг для новой попытки.

— Твой брат, которого я был бы рад принять как друга, погиб, подняв на меня меч. Хочешь последовать за ним? — спросил я. — Взяв с собой Марию?

Агриппа вздрогнул.

— Если разговора не получится, мне придется вас убить. Я слышал нелепые обвинения. Это ложь. Я никого не хотел убивать. Марию использовал, да. Она приманила бы к себе Луиса и тут же отторгла. Вашей любви ничто не угрожало. Я не мщу неверным любовницам. Но тебя использовали, Агриппа. Твои чувства, твою любовь. Мария и ее покровители. Те, кому давно надоел пришлый маг. Герцог Гальба, например. Раз не получилось приручить, через ту же Марию, — убрать, убить. Руками графа д'Обинье, его людей, брата и моего ученика Гонсало, помешанного на чести.

— Ты лжешь! — воскликнул Агриппа.

— Спроси у нее сам. Видишь, Мария даже не пытается возражать. Знает, я умею чувствовать ложь. И наказывать за нее.

— Я люблю тебя, Агриппа! — закричала Мария.

— Тем хуже, — заметил я. Д'Обинье молчал. — Я пришел заключить с тобой мир. Откажусь от мести. Забуду все. Не трону Марию, хотя она достойна смерти. Ты же согласишься с моей версией случившегося. На мой дом напали. Филипп, бывший у меня в гостях, пал, защищая хозяина. Блас Феррейра был там под самый конец, подтвердит. Можешь поговорить с ним. Твой брат пал в честной схватке.

— Защищая… Ни за что!

— В противном случае в городе начнется гражданская война. Знать захочет моей смерти. А я не дам себя убить. У меня будет время до утра на подготовку. Кровь зальет улицы. Его Величество — ты о нем подумал? Как отразится все это на престиже королевской власти, которой ты служил всю жизнь? О себе и о Марии не забывай!

Агриппа долго молчал. Очень долго. Длинные свечи «на две оры» успели оплавиться больше чем на треть. Я его не торопил, спешить было некуда.

— Я согласен, Гийом. И будь ты проклят, убийца брата!