Ступени из пепла - Константин Бояндин

— Я доложу, чтобы Вас ждали. Вас сопроводят, тахе-те.

Я закрыла дверь.

— Идём, котёнок, — Тигрица указала рукой. — Тебе нужно поесть.

* * *

Идти было долго. Огромное всё-таки здание, этот Университет! Мы шли и шли… никого. Ни охраны, никого. Солнце за окном плыло поверх плавящихся облаков… казалось заболевшим. О чём я думала, пока шла? Ни о чём. Тигрица шла следом. Разумеется, её предупредили, что разговаривать со мной не дозволено.

Зал Заседаний Учёного Общества. Пусто сегодня, безрадостно. Генеральный Прокурор оказался высоким, седовласым человеком с глубоко посаженными глазами, очень светлым лицом и едва заметными бровями. Неожиданно длинное лицо, тонкие губы. В руке он держал прокурорский жезл — символ верховного правосудия.

Ну и мундир, конечно. Не такой изукрашенный, как у его Главного «Жука», но сразу становилось видно, кто тут повелевает.

«Жуки» эскорта отошли чуть в сторону. Тут я заметила советника Её Светлости по вопросам правосудия и дюжину рослых, одетых в архаично выглядящую форму солдат. Специальная охрана Её Светлости. В руках — не какие-нибудь алебарды, а «Барракуды», штурмовые ружья. Горят синие огоньки у раструбов — готовы немедленно защищать меня. «Всего лишь люди с оружием». Советник улыбнулся мне. И всё. Тоже не смеет как-то ободрять.

Я поклонилась Генеральному, не меняя выражения лица — безразличие.

Рядом, у стола, со множеством каких-то бумаг, Саванти. Тигрица стоит шагах в пяти от него.

— Рад лицезреть вас, тахе-те, — Генеральный словно очнулся. — Был бы ещё более рад, если бы не пришлось лицезреть вас при таких неприятных обстоятельствах.

Я молчала. И была абсолютно спокойна. Сама не знаю, как мне это удавалось.

— Ваше присутствие здесь чисто формально, тахе-те. Мы достигли полного взаимопонимания с руководством вашего государства и теми, кто имеет отношение к инциденту. Разумеется, виновные будут строго наказаны. Посему я зачитаю вам постановление, которое будет исполнено в ближайшем будущем.

Я слушала его, не слыша. Вредоносное… смертельно опасное… тлетворное… пособничество… яд и зараза… Отстраняется… лишается степеней… приговаривается ко штрафу…

— От вас требуется согласиться с этим, тахе-те, — чуть наклонил голову Генеральный. — Разумеется, у вас есть выбор.

Разумеется, есть. Отказаться. Объявить, что высказанное — неправда, спровоцировать новое дознание и поиск новых улик. А их найдут. И когда найдут, я буду считаться вне юрисдикции Союза. Конечно, меня не убьют… прямо здесь же. Генеральный проявит снисхождение. Со мной просто произойдёт несчастный случай.

Я кивнула.

— Я соглашаюсь, Ваше Превосходительство.

Тут в дверь вошёл, низко поклонившись всем, кто-то в мундире сотрудника Министерства юстиции. Что-то протянул Генеральному. Тот принял бумаги, вчитался, помрачнел.

— К моему величайшему сожалению, были обнаружены документы, свидетельствующие, что ампулы с наркотиком, использованные для совершения противозаконных действий, были не похищены из особого хранилища опасных препаратов Университета, но — частично — получены официально и — частично же — оформлены, как использованные для проведения дозволенных законом действий.

Я вздрогнула. Саванти сохранял полное спокойствие. Реа-Тарин — тоже.

— Я жду от руководства медицинского и научного центра объяснений. И немедленно.

Советник Её Светлости сделал шаг ко мне. Молча.

Пауза тянулась. Всё ясно. Получены «частично» официально — значит, есть «подлинные» документы за подписью Реа или Саванти. Впрочем, они будут подлинными. Любая экспертиза подтвердит. Просто потому, что после эти документы вряд ли пройдут повторную экспертизу.

Реа-Тарин сделала шаг вперёд.

— Я принимаю на себя полную и осознанную ответственность за это, — произнесла она. — Прошу Ваше Превосходительство о положенном мне, — добавила она. Прокурор кивнул, сохраняя жёсткое выражение лица. Суров закон, но это — закон, читалось в его глазах.

Я похолодела. Тигрица только что вынесла себе смертный приговор. Завтра к полудню её уже не будет в живых.

Один из «жуков» извлёк «ярмо» — специальные наручники и… шлем — для заключённых женского пола.

Саванти остолбенел.

Тигрица медленно подошла ко мне (прокурор не сводил с нас взгляда). Встала, глядя мне в глаза. Наклонилась, чуть коснувшись щекой моей щеки. Едва слышно шепнула.

— Прощай, Светлая… Спасибо за прекрасный сон.

Выпрямилась. Отошла и, глядя спокойно на Генерального, протянула руки, склонила голову.

— Нет! — Саванти сделал шаг в её сторону. — Ты отстранена! Ваше Превосходительство, — он повернулся. — Я принимаю на себя полную и осознанную ответственность за это.

— Учитывая обстоятельства дела, — ещё один «жук» направился к Саванти, покорно склонившему голову и протягивающему руки. — Я не могу отклонить предполагаемого обвинения и в адрес вашего заместителя, таха-те Маэр. Увести, — кивнул он «жукам». Повернулся ко мне. — Приношу ещё раз извинения, тахе-те Майтенаринн. Следствие окончено.

Что-то поднималось во мне… поднималось… Дени… будет упомянут как распространитель и торговец, его родственники окажутся в немилости, возможно — будут казнены. Лас проведёт день у позорного столба, будет заклеймена и выслана — о, все каналы мира покажут эти кадры. Саванти и Реа завтра покинут этот мир, их имена смешают с грязью. Реа не позволит себе дожить до казни, но что с того?

— Стойте! — воскликнула я. Прокурор вопросительно взглянул мне в глаза. Тигрица попыталась что-то сказать, но ей попросту заткнули рот ладонью. В «ярме» особо не посопротивляешься.

— Вы хотите оспорить заключение?

— Да! — мысли летели, как сумасшедшие. Я не могу… Я не могу так!

— Май! — Тигрица сумела упасть так, чтобы рот её освободился, хотя бы ненадолго. — Нет! Не надо!! Он умрёт напрасно! Все умрут…

Её скрутили и, вслед за Саванти, увели.

— Я требую привести сюда всех сотрудников медицинского центра, — объявила я, стараясь подавить страшную дрожь. — Я знаю, кто виновен в происходящем. Я смогу указать его.

— Тахе-те желает провести церемонию дознания сама? — наклонил голову Генеральный. Ни тени усмешки. Ни следа презрения. Великолепный актёр.

— Да, — мне стало спокойно. Совершенно неожиданно. — Это моё право.

— Да будет так, — Прокурор дал знак.

* * *

Советник Её Светлости беседовал со мной. Разумеется, в присутствии представителей Его Превосходительства.

— Я должен ознакомить Вас, тахе-те, с тонкостями церемонии, — он был само спокойствие. — Прежде всего, Вам действительно предоставляются, на время проведения церемонии, все полномочия и привилегии Генерального Прокурора. Вот материалы следствия, — много-много пухлых папок. Будто записывающих «журналов» и терминалов доступа ещё не изобрели! — Вы не ограничены временем. Вы можете требовать от тех, кто отвечает перед Вами, чтобы они произносили только правду. Никто не смеет препятствовать отправлению Вами правосудия.