Время инверсий - Ольга Онойко

Швед пересек комнату и уселся в кресло – точно так же совсем недавно он сидел перед Завулоном. Теперь вот вторая серия настала, на этот раз с замом.

– Воспоминания я уже вынул, – честно предупредил Юрий. – Но вопросы все равно остались.

Швед покосился на окно – было светло. Значит, уже утро или даже день. Сколько же он провалялся в беспамятстве? Часов семь? Десять? И сколько сейчас вообще времени?

Юрий расценил его молчание как готовность отвечать, поэтому начал допрос:

– Во-первых: как ты вычислил этот дом?

– А в воспоминаниях этого разве нет? – удивился Швед.

– Есть. Но ты не умничай, а отвечай.

– Можно я сначала в сортир? – взмолился Швед. – Надо!

Минско-московский маг ухмыльнулся, но ничего обидного не сказал, просто выдохнул:

– Иди…

И запрокинул голову, уронив ее на спинку дивана. Ну а Шведу, кроме всего прочего, выдалась минутка-другая собраться с мыслями и воспоминаниями.

Когда Швед вернулся, он был готов к любым вопросам. Ни вины, ни сожалений о ночной разведке он не испытывал. Стало быть – что терять?

– Отвечаю, – начал он, едва войдя в комнату. – У меня есть друг детства, не Иной. У него есть дочь, здесь учится, в Киеве. У дочери есть подруга, у которой, в свою очередь, есть бойфренд. С бойфрендом творились непонятные дела; мой друг, который недавно навещал свою дочь здесь, в Киеве, дал этой девчушке мой телефон и посоветовал обратиться.

– И ты не отказал… – с некоторым сомнением произнес Юрий совершенно без вопросительных интонаций.

– Видите ли, – продолжил рассказ Швед, – на меня помимо подъема киевского Дозора еще и расследование взвалили.

– Ну, положим, не на тебя, а на Дозор, – поправил Юрий.

– Да нету его еще, Дозора. Я да пара человек той же силы. Ну, научники-эксперты еще, вот и весь Дозор. Так вот, мне показалось, что этот случай вполне может быть связан с расследованием. И по-моему, я не ошибся.

– Ты его видел? Бойфренда этого.

– Живым – нет. Видел его комнату в съемной квартире, там считал ауру. В доме на Мельникова видел место, где он сидит и якобы работает.

– Якобы?

– По-моему, эта контора существует исключительно для отвода глаз. Реально там сидят какие-то непонятные упыри и качают из людей силу. Вон сколько мумий в подвале, с полсотни, не меньше.

– Ты видел меньше десятка.

– А что еще может найтись в других комнатах? Там тоже трупы, это же очевидно.

Юрий хмурился.

– Очевидно… Сам не видел – не спеши выводы делать, салага, – сказал он недовольно. – Ладно, поехали дальше. Ну, позвонила тебе девчушка та, ну, поглядел ты на их хату. Что потом?

– Она дала визитку с адресом фирмы… То есть это я сначала решил, что там адрес фирмы. На самом деле по этому адресу нашлась развалюха на Татарке с каким-то дедом-отшельником. По всей видимости, он фильтрует кандидатов в кормушки для упырей с Мельникова.

– Это он сам тебе сказал? – с иронией спросил Юрий.

– Нет, такой вывод попросту напрашивается.

– Как вы из него вытрясли настоящий адрес?

Швед виновато шмыгнул носом.

– Да это… Симонов на него «длинный язык» кастанул. Дедуля тут же все и выложил.

Юрий снова сделался недовольным, причем Швед не очень понял, что его раздражает – не то житейская незатейливость Симонова, не то жаргонное «кастанул». Швед слышал, старые маги до крайности не любят американизмы. Он уже пожалел, что это выползшее из компьютерного окружения словечко сорвалось с языка.

– Простые вы, ребята, как грабли, – сказал Юрий. – А если бы он вас прямо с ходу с говном смешал? Или вы об этом даже не подумали?

Швед удивился:

– Да что он мог нам сделать? Обычный пожилой мужик, практически дедуля, не Иной…

– А о том, что этот дедуля может быть одним из них, тебе в голову не пришло? Тебе или твоему другу Симонову?

– Одним из кого? – не понял Швед.

– Да одним из этих, как ты выразился, упырей.

Швед поневоле задумался. А ведь действительно! Чужие маги – они ведь не выглядят как Иные. Скорее всего они выглядят как обыкновенные люди. И на фильтрации вполне мог сидеть чужой маг. И он вполне мог долбануть своей загадочной магией, и не факт, что Швед с Симоновым сумели бы защититься.

– Не подумайте, будто я оправдываюсь, – сконфуженно произнес Швед. – Но вообще Симонов не спросясь «язык» подвесил. Я и сам не ожидал. Но сработало же!

– Н-да-а! – саркастически протянул Юрий. – Большой из тебя начальник вырастет, если на оперативном выходе твои же подчиненные не спросясь заклинания направо и налево мечут.

– Я в начальство не рвался, – не слишком дружелюбно буркнул Швед.

Юрий, словно и не услышав слова Шведа, процедил куда-то в сторону, словно в комнате присутствовал кто-то невидимый:

– Но везучий, не отнять. То Ямайца подсвечником отоварит, то чужаков с помощью банального «языка» вычислит…

Швед вопросительно поглядел в свободный угол: Завулон там маскируется, что ли? Но какой смысл ему маскироваться?

– Ладно, давай дальше. Что, так вот сразу дедуля нужный адрес и выболтал?

– Ну да! Симонов потом ему память подчистил, чтоб наш визит он вообще не запомнил. А мы на Мельникова поехали.

– Кроме рожи в окне, никого не отследили? Воспоминания у тебя рваные, как видеоклип, елки-палки! Хрен чего разберешь.

– Ну, мы мимо проехали разок, потом еще один. Встали, постояли, и как раз, пока стояли, из окна на нас кто-то глядел. Ну, мы и уехали сразу от греха подальше.

– Куда?

– На Подол, в лабораторию. До вечера там и сидели.

– И с какой радости вас опять к дому понесло на ночь глядя? Вроде ж собирались на следующий день наблюдение установить.

– Да это… – Швед замялся. – Напророчили нам… Мол, если послать совсем уж молодняк, полягут они. Самим надо.

– Кто напророчил? – насторожился Юрий.

– Дочка одного из наших, – неохотно признался Швед. – Она маленькая еще, но ее предсказания обычно сбываются.

Швед злился сам на себя: Димка Рублев не особенно афишировал способности Маришки, а теперь получается, что Швед Рублева и дочку с треском заложил москвичам. Но если Юрий или Завулон действительно сканировали его память, что-либо скрывать бессмысленно: все равно всплывет. Не сейчас, так позже. Так что…

Юрий неодобрительно покачал головой:

– Какой-то у вас тут не Дозор, а паноптикум. Пророки малолетние откуда ни возьмись возникают… Ладно, с пророками потом разберемся, поехали дальше. Поверили вы пророчеству – и аллес, шашки наголо, и поскакали в атаку?