Зажги меня - Тахира Мафи

Уорнер оказался прав.

Провезти меня в тележке по Сектору 45 оказалось гораздо проще, чем я могла предположить. Никто ничего не заметил, а пространства под тележкой оказалось достаточно для того, чтобы я смогла устроиться там довольно удобно.

И только когда Делалье приподнял одну «полу» покрывала тележки, я начинаю понимать, где мы находимся. Я быстро осматриваю территорию и оцениваю ее как то самое место, где стоят все военные танки базы.

– Быстро, – шепчет Делалье. Он указывает на один из танков, стоящий ближе всех к нам. Я вижу, как изнутри кто-то открывает дверцу. – Торопитесь, мисс. Нельзя допустить, чтобы вас тут кто-то заметил.

Я выбираюсь наружу.

Выпрыгнув из-под покрывала тележки, я оказываюсь на открытой местности, но тут же ныряю в распахнутую дверцу танка и проворно забираюсь на сиденье. Дверца за мной тут же запирается. Я оглядываюсь и вижу только заботливые слезящиеся глаза Делалье. В этот момент танк трогается с места.

И я чуть не падаю вперед от неожиданности.

– Пригнись и не забудь пристегнуться, любовь моя. Эти танки строили не для удобства пассажиров.

Уорнер смотрит вперед и при этом улыбается. Руки у него затянуты в черные кожаные перчатки, тело накрыто шинелью стального серого цвета. Я пригибаюсь на сиденье, нахожу на ощупь ремни и пристегиваюсь, как умею.

– Значит, тебе известно, как туда добраться? – спрашиваю я.

– Конечно.

– Но твой отец говорил, что ты ничего не помнишь из того, что может касаться «Омеги пойнт».

Уорнер смотрит на меня через плечо и хохочет:

– Как нам повезло, что неожиданно ко мне вернулась память, правда?

– Послушай, а как тебе вообще удалось оттуда сбежать? – удивляюсь я. – Как же ты прошел мимо охраны?

Он пожимает плечами:

– А я просто сказал им, что у меня есть разрешение выходить из своей комнаты в любое время.

Я только открываю рот в изумлении.

– Ты это серьезно?

– Весьма.

– Но как ты вообще нашел выход? – спрашиваю я. – Тебе удалось миновать охранников, допустим. Но само это место хуже любого лабиринта. Я там путалась каждый раз, хотя прожила целый месяц.

Уорнер проверяет какие-то данные на приборной доске. Он нажимает на какие-то кнопки, но я ничего в этом не понимаю.

– Я не совсем находился без сознания, когда меня доставили к вам, – поясняет он. – Я силой заставлял себя смотреть по сторонам и все запоминать, особенно все то, что касалось входа. В моей памяти осталось множество ориентиров. Потом я запомнил, сколько времени потребовалось, чтобы отнести меня от входа в медицинский отсек, а потом оттуда – до моей комнаты. Всякий раз, когда Касл провожал меня в туалет, я пытался прикинуть, сколько времени мне потребуется, чтобы добраться до выхода, и в какую сторону следует двигаться.

– Значит, – хмурюсь я, – ты мог бы справиться с охранниками и убежать от нас гораздо раньше. Почему же ты этого не сделал?

– Я уже тебе говорил. Мне показалось, что быть таким пленником, как я, – это самая настоящая роскошь, которой надо воспользоваться. Появилась прекрасная возможность хорошенько отоспаться за месяцы. Мне не нужно было бесконечно работать, думать и разрабатывать военные планы. Но конечно, самый очевидный ответ, – тут он выдыхает и подытоживает свою речь, – такой! Я оставался там только потому, что имел возможность видеть тебя буквально каждый день.

– Ах, вот оно что…