Удар Ворона - Патриция Бриггз

Хенна отложила огромную, в красном переплете книгу из груды «книг колдунов солсенти» и подошла.

Первый небрежный взгляд длился всего несколько секунд. Затем Хенна наклонилась и принялась пальцем проводить по линиям карты.

– Я могу ее читать, – странным голосом сказала она. Как и Сэра, она вначале почувствовала форму заклинания сумки. Затем перевернула ее, высыпав, несмотря на протесты Ринни – Ринни уже считала сумку своей собственностью, – восемь свитков.

На первой развернутой карте был изображен город.

– Торговый район, – сказала Хенна, проведя пальцами по витой надписи. Голос ее дрожал. – Район ремесленников. Старый Город. Высокая башня. Торговые ворота. Низкие ворота. Университетские ворота.

Сэра смотрела на карту с противоположной стороны. Она пыталась сопоставить увиденное с каким-либо из городов, в которых бывала.

– Университет? В империи только три университета, но карта не соответствует ни одному из них.

Хенна перевернула карту и показала надпись внизу, под изображением.

– Можешь прочесть это?

Сэра нахмурилась. Большие буквы показались очень знакомыми. Ее ставил в тупик стиль письма. Пальцем принялась обводить отдельные буквы.

– Первая буква, кажется, «К», а вторая… Она замолчала, потому что начала понимать.

– Что это? – спросил Лер.

Сэра снова коснулась карты пальцами.

– Колосс. – Благоговейный страх охватил ее. – Когда чертили эту карту, Колосс был процветающим городом. До возникновения империи, до появления Черного, до того, как первый Странник вышел на дорогу, – вот когда начертили эту карту.

– Возможно, это копия.

Голос Лера звучал приглушенно: Лер тоже был поражен.

– Может быть. – Хенна снова провела рукой по карте. – Конечно, это может быть фальшивкой – сказать невозможно.

– Я могу сказать, – медленно произнесла Сэра.

– Как? – спросила Хенна.

– Я хочу прочесть ее прошлое.

Она протянула руку, чтобы коснуться карты, но Хенна оттолкнула ее.

– Если она такая древняя, это может быть опасно.

– Чем опасно? – спросил Лер. Сэра раздраженно фыркнула.

– Это карта, Хенна. Нам повезет, если кто-нибудь держал ее так долго, чтобы осталось впечатление. Ты умеешь читать предметы?

– Нет.

– Ну тогда… – Сэра взяла из рук второго Ворона карту и расстелила на полу перед собой. – Если я с криком упаду, можешь снова забрать ее.

– Мама! Ты уверена, что сможешь это сделать? Она искоса взглянула на Лера.

– Позволь мне самой оценивать свои возможности. Если предмет не был объектом поклонения или не использовался для убийства, все будет в порядке.

И прежде чем кто-нибудь успел возразить, Сэра направила щупальца своей магии на карту.

– Все в порядке, – сказала она, слушая шепот прошлого. Оно приходило к ней не могучей волной, а обрывками и кусками.

Помимо нескольких едва видимых образов, первой она увидела новейшую историю карты, хотя так бывает не всегда. Она чувствовала руки Хенны и напряженное спокойствие, которое подсказало бы ей, что карту держит другой Ворон, даже если бы она не знала Хенну.

– Карта принадлежала Волису. – Она чувствовала холодный пот на его ладонях и страх, что его кто-нибудь может увидеть. – Он украл ее. – Еще один образ, ближе, чем воровство, и Сэра поняла, что Волис не сумел прочесть карты. – Он решил, что то, что так тщательно спрятано, может быть ценным, но сам не видел ничего полезного в груде старых карт.

Долгое время карту никто не трогал.

– Она была спрятана, лежала в хранилище. В тайне. Она принадлежала колдуну, это был колдун солсенти, но он умел ее читать, потому что у него был дар к языкам. Этот дар хорошо послужил ему в погоне за властью, за…

Она замолчала, потому что не хотела смущать слушателей: впечатления уходили в далекое прошлое и снова возвращались. Но картины были такие нечеткие, что трудно было их удержать.

– Мама?

Сэра, мигая, посмотрела на знакомое лицо Лера.

– С тобой все в порядке? Она кивнула.

– Карту сделал подмастерье? – Слово не совсем подходило, но было близко. – Может, студент. Он был разочарован, потому что учитель остался недоволен и велел часть переделать.

Она коснулась верхней части листа, где пришлось соскрести изображение и сделать новое.

– Она старая, мама? – спросила Ринни. – Действительно из Колосса?

– Да. – Руки Сэры похолодели и потяжелели от глубокого проникновения в прошлое. – После того как она ушла из рук молодого человека, сделавшего ее, у нее было много владельцев. Они держали ее так недолго и так давно, с такой малой страстью, что у меня складывается только впечатление о многих людях.

Она встретилась взглядом с Хенной и слегка улыбнулась.

– На вещах остаются следы эмоций, а карта вряд ли вызывает какие-либо эмоции. Я могу определить возраст, но на протяжении долгого времени ничего больше. Карта была спрятана или потеряна.

Сэра легко, кончиками пальцев, коснулась сумки, в которой лежала карта.

– Она была в этой сумке, которая почти так же стара. Ринни с уважением взглянула на свою находку.

– Она не кажется старой.

– Заклятие сохранения, – прошептала Хенна. Оно может долго хранить вещь, а колдуны Колосса были очень могущественны.

– Карты и сумка многие сотни лет пролежали в хранилище. Потом они оказались в руках женщины, тоже колдуна солсенти. Кажется, женщина надеялась с их помощью найти сокровище. Впервые она взяла их в руки совсем молодой, а последнее ее прикосновение сухое и постаревшее. Она держала карты в тайном месте, и там они находились какое-то время. Женщина не пыталась их прочитать, хотя знала, что они очень древние. Примерно двести лет назад они перешли в руки другого колдуна.

Она глотнула, посмотрела на остальные карты и в поисках ответов коснулась и их. Просмотрев их все, сказала:

– У него был дар к языкам. Я вижу врата Колосса, где он искал то, чего страстно желал, – власти? Не совсем, но достаточно близко. – Она вернулась к первой карте, карте города. – Когда он коснулся их в следующий раз, он был во власти Сталкера; он стал Черным. Карты он спрятал, потому что они больше не были ему нужны. Волис нашел их и взял – но не смог прочесть.

– Ты можешь его видеть? – напряженно спросила Хен-на. – Жаворонок говорила, что можешь.

Сэра раздраженно покачала головой.

– Нет. У меня разрозненные впечатления о лице молодого человека, но их слишком мало, чтобы узнать его. Он не оставил от себя достаточно для этого. Могу только сказать, что он превратился в дитя Сталкера около двухсот лет назад.