Каган русов - Сергей Шведов

- Я полагал, что это тебя волнует, - не сразу нашелся с ответом Аристарх.

- Если ты меня по прежнему держишь за несмышленую дурочку, патрикий, то нам лучше бы не встречаться, - надменно вскинула голову Ольга. – О чем ты договорился с посланцем короля Оттона?

Осведомленность княгини потрясла Аристарха до глубины души. А он-то по простоте считал, что о его договоре с аббатом Адальбертом не знает ни одна живая душа. Выходит, Ольга держит своих соглядатаев не только в окружении Ингера, но и в доме родного дяди. Было от чего Аристарху удивляться и проклинать себя за доверчивость. Тем не менее, патрикий сумел сохранить лицо и не стал затевать неуместную перебранку. В конце концов, если сестричада хочет откровенного разговора, то она его получит.

- Если князь Ингер жениться на Матильде, то и твои, и мои дни будут сочтены, - сказал он, спокойно глядя прямо в глаза Ольги. – Волхвы воспользуются удобным случаем и сведут с нами счеты.

- Дело не в Матильде, а в Ингере, - чуть повела плечом Ольга, - и ты это знаешь не хуже меня.

- Ингер уже далеко не молод, - вскольз заметил Аристарх.

- Но это вовсе не означает, что он умрет раньше нас, - отрезала Ольга.

- И тем не менее это может случиться, - осторожно ступил на тонкий ледок Аристарх. – Я бы не хотел, чтобы его кончина застала нас врасплох. Святославу исполнилось девять лет, Вратислав и того моложе. Что скажут по этому поводу старейшины и дружина? Не приведет ли смерть князя к бессмысленным бунтам?

- Я возьму Святослава под свою руку, - спокойно отозвалась Ольга.

- Но ты всего лишь женщина, - напомнил Аристарх.

- Вокруг меня достаточно сильных мужчин.

- Однако единственным надежным из них я считаю только Свенельда, - вздохнул патрикий. – На твоем месте я не стал бы с ним ссориться. Во всяком случае до поры.

- Что ты предлагаешь?

- Мы не можем допустить союза Ингера с варягами и мятежными саксами. Для тебя и для меня это обернется крахом.

- Согласна, - процедила сквозь зубы Ольга.

- Я уже предпринял кое-какие меры, - понизил голос до шепота Аристарх. – Этим летом печенеги потревожат несколько наших пограничных городков. Воевода Свенельд не сможет отразить их набег, и князю Ингеру придется самому возглавить киевскую рать. Думаю, пока этого будет достаточно, чтобы отбить у него охоту вмешиваться в дела Варгии и Европы. За время его отсутствия Матильда должна умереть. Так будет спокойнее прежде всего тебе.

Ольга усмехнулась и вперила в Аристарха карие властные глаза:

- Сколько ты заплатил гану Куре за этот набег?

- Вполне достаточно, чтобы испортить князю настроение.

- А если Ингер догадается о наших происках?

- Я сделал все, чтобы снять подозрения и с тебя, и с себя, - спокойно отозвался Аристарх. – Ну а что касается Византии, то за коварство императора Романа Лакопина мы с тобой ответственности не несем.

- А если Ингер захочет отомстить коварным ромеям? – нахмурилась Ольга.

- Тогда пусть ему в этом помогают его языческие боги, - криво усмехнулся Аристарх. – Византийская империя слишком велика для пока еще узкого киевского горла.

- Я благодарна тебе, патрикий, за поддержку и впредь не забуду твоих услуг, - спокойно сказала Ольга и глаза ее при этом сверкнули из-под низко надвинутого на лоб платка.

Печенежский набег застал врасплох киевского князя. Похоже, Ингер менее всего ожидал удар именно с этой стороны. Едва ли не три десятка лет печенеги соблюдали, заключенный с Ингером договор и их нынешнее коварство, иначе как происками Византии и Хазарии объяснить было нельзя. Ингер не стал медлить с посылкой киевской рати на помощь порубежным воеводам. Но, увы, воевода Свенельд, прежде никогда не дававший потачки врагам великого князя, ныне действовал не слишком удачно. Он каким-то непостижимым образом разминулся с ратью гана Кури, тем самым открыв дорогу степнякам на Переяславль. И пока князь Ингер ждал подмоги из земель кривицких и радимицких, печенеги разорили подчистую едва ли не треть Полянской земли и уже подступали к Киеву. Неожиданная подмога великому князю пришла от древлян. Нелюбимый Ингером князь Мал решил, что разгулявшиеся степняки гана Кури, чего доброго доберутся и до его городов и весей, а потому решительно двинул на него свою дружину, не дожидаясь похода кривичей и радимичей. Объединенная рать полян и древлян перехватила печенегов на подходе к Киеву и нанесла им столь ощутимый урон, что ган Куря откатился к границам Полянской земли. Однако мира он просить не стал, чем привел князя Ингера в ярость. Русь уже давно не ходила походом в Печенежские степи, но ныне сама ситуация вынуждала великого князя наказать степняков за разбой, учиненный на полянских землях.

- Не пойму, какая оса укусила гана Курю, - усмехнулся князь Мал, вглядываясь в степь, где у горизонта скапливались лихие наездники.

- Та оса либо византийская, либо хазарская, - усмехнулся братан Мала молодой боярин Венцеслав из рода Гастов.

- Это уж как пить дать, - согласился с древлянином радимич Вузлев, младший сын Торусинского князя Лихаря.

Ган Куря очень ловко уклонялся от решающего сражения. Он то разбивал свою рать на мелкие отряды, то вновь собирал степняков в кулак. Князю Ингеру с трудом удалось вытеснить печенегов с Полянской земли. На что у него ушло почти три месяца. Разъяренный изворотливостью гана Кури, князь Игорь принялся беспощадно зорить печенежские станы и истреблять скот, главное богатство степняков. А полон, захваченный в этом походе был столь велик, что цена на рабов в Киеве упала втрое. Ган Куря наконец осознал, что, спасая войско, он теряет не только землю, но и людей. И если так пойдет и дальше, то печенежские станы придут в запустение. Решающую битву он дал князю Ингеру на одном из притоков Днепра, бросив на ощетинившуюся копьями киевскую фалангу более двадцати тысяч печенегов. Фаланга натиск печенегов выдержала, а конные дружины князей Мала и Вузлева охватили степняков с двух сторон. Разгром печенегов довершил воевода Свенельд, ударивший опрометчивому Куре в тыл. На пожелтевшую к осени траву пало более десяти тысячи степных коршунов, остальные едва ушли от разящих киевских мечей.

Ган Куря, потрясенный разгромом собственной земли, запросил мира. Ингер согласился на переговоры. В то, что Куря затеял войну, не по своему почину великий князь нисколько не сомневался. Оставалось узнать, кому именно понадобилось тревожить Сокола в его гнезде. Куря, еще довольно молодой человек с рыжеватыми волосами и грустными карими глазами, приехал к Ингеру для переговоров с небольшой свитой.

- Не ожидал от тебя такого коварства, ган, - сокрушенно покачал головой Ингер. – С твоим отцом ганом Талаком мы были побратимами. Не раз сражались плечом к плечу и с венграми, и с хазарами, и с ромеями. А ныне ты пошел разорять мою землю, забыв о прежней дружбе и договоре, заключенном на века.

- Бес попутал, - вздохнул Куря. – Отдай полон князь Ингер, иначе наши вежи опустеют. А я клянусь нашими богами, что более не один печенег не ступит с мечом в руке на земли, подвластные тебе.