Глаза Гейзенберга - Фрэнк Герберт

Лизбет лежала на скамейке, а рядом с ней, успокаивая ее, сидел Гарви. В этом кубическом пространстве размером не более большого упаковочного ящика, было пять человек. Единственная осветительная трубка в углу над ее головой освещала внутренность ядовито-желтым светом. Она видела врачей Игана и Бумура на грубой скамейке напротив нее, ноги их были вытянуты над связанным, с кляпом во рту Свенгаардом, который без сознания лежал на полу.

«Гарви сказал, что на улице уже ночь. Это должно было означать, что они проехали довольно большое расстояние», – думала она. Ее немного поташнивало, и она чувствовала боль в животе, вокруг швов. Мысль, что она внутри себя носит своего сына, приносила странную неуверенность. В животе чувствовалась наполненность. Поттер сказал, что она может обходиться без регулярных приемов ферментов, пока вынашивает эмбрион. Он, вероятно, думал, что эмбрион переместят в чан, когда они доберутся до безопасного места. Но она знала, что будет против этого. Она хотела выносить своего сына полный положенный срок. Ни одна женщина не делала этого в течение тысяч лет, а она хотела этого.

– Мы набираем скорость, – сказал Иган, – Мы уже, должно быть, скоро выберемся из подземки в воздушный путь.

– Будут ли какие-нибудь проверки? – спросил Бумур.

– Должны быть.

Гарви почувствовал точность оценки Игана. Скорость? Да – тела их испытывали большую нагрузку на поворотах. Воздух проходил немного быстрее через вентилятор над скамейкой Лизбет. К состоянию подвешенности добавилась новая тяжесть кроме эффекта притяжения земли – меньше тряски. Звук турбин громко отдавался в узком ящике, и он чувствовал запах несгоревшей углекислоты.

Проверки? Агенты Безопасности будут использовать все средства, чтобы не дать никому ускользнуть из Ситака. Он хотел знать, что же тогда должно случиться с мегаполисом. Хирурги говорили об отравляющем газе в вентиляторах, звуковых барьерах. У Централа много видов оружия, говорили они. Гарви выставил руку, чтобы поддержать Лизбет, когда они делали крутой поворот.

Он еще не знал, какое чувство испытывает к Лизбет, когда она носит их сына в своем теле. Это было странно. Не то, чтобы отвращение или непристойность, просто странно. Внутри его зародился какой-то инстинктивный рефлекс, и он оглянулся вокруг, ища опасность, от которой он мог бы защитить ее. Но здесь была только коробка, заполненная запахом кислого пота и бензина.

– Что это за груз вокруг нас? – спросил Бумур.

– Всякая всячина, – сказал Иган, – Части машин, некоторые старые произведения искусств, несущественные мелочи. Мы брали все, что могли похитить, чтобы составить по виду нормальный груз.

«Несущественные мелочи, – думал Гарви. Он чувствовал, как его захватило это открытие, – Несущественные мелочи. Они везли части к вещам, которые могут быть никогда не построены».

Рука Лизбет вытянулась, нашла его:

– Гарви?

Он нагнулся над ней, – Да, дорогая?

– Я чувствую… так… необычно.

Гарви бросил отчаянный взгляд на врачей.

– С ней все в порядке, – сказал Иган.

– Гарви, я боюсь, – сказала она, – Мы можем не выпутаться из всего этого.

– Вот об этом вы не должны думать, – сказал Иган.

Она взглянула вверх, нашла лицо генного хирурга, изучающее ее через узкое пространство коробки. Глаза его были похожи на сверкающие инструменты на узком, надменном лице. «Он тоже Киборг?» – раздумывала она. Эта холодная манера, с которой глаза изучающе смотрят на нее, прорвались через ее контроль.

– Я не о себе забочусь, – прошептала она, – А о своем сыне.

– Лучше успокоиться, мадам, – сказал Иган.

– Я не могу, – сказала она, – Нам с этим не справиться!

– А вот это не разговор, – сказал Иган, – Наш шофер – лучший из возможных Киборгов.

– Он никогда не провезет нас мимо них, – простонала она.

– Вам бы стоило успокоиться, – сказал Иган.

Наконец, Гарви нашел объект, от которого следовало защитить жену, – Не разговаривайте с ней в таком тоне, – рявкнул он.

Иган заговорил в терпеливом тоне:

– Ну и вы туда же, Дюран. На полтона ниже. Вы же знаете так же, как и я, что на всей воздушной трассе у них подслушивающие станции. Нам не следует разговаривать, разве что только в случае крайней необходимости.

– Сегодня, ничего не может проскочить мимо них, – прошептала Лизбет.

– Наш шофер – это не просто оболочка плоти вокруг компьютера, – сказал Иган, – Он запрограммирован как раз на выполнение таких задач. Он провезет нас, уж если только кто и может, так это он.

– Если кто-нибудь может, – прошептала она. Она начала плакать – раскачивающиеся, вздрагивающие движения сотрясали все ее тело.

– Видите, что вы наделали! – сказал Гарви.

Иган вздохнул, вытащил руку с капсулой и протянул капсулу Гарви:

– Дайте ей это.

– Что это? – строго спросил Гарви.

– Просто успокоительное.

– Я не хочу успокоительного, – рыдала она.

– Это для вашего же блага, дорогая, – сказал Иган, – Эти рыдания могут привести к выкидышу эмбриона. Вы должны оставаться спокойной и тихой. Прошло так мало времени после операции.

– Она не хочет, – сказал Гарви. Глаза его горели от гнева.

– Она должна принять это, – сказал Иган, – Даже если она не хочет.

Иган старался придать голосу убедительность:

– Дюран, я только стараюсь спасти нам жизнь. Сейчас вы злы и… – Вы правы, черт бы вас побрал, я зол! Я уже устал от того, что все вокруг приказывают мне!