Строптивица для лэрда - Франциска Вудворт

– Значит говоришь покусаю… бешенством страдаю…, - многообещающе напомнил он. – Может и страдаю. Укусила меня одна кошка дикая недавно, могла и заразить.

– О чем это ты?! – не поняла я, причем здесь кошка. – Если животное было бешенное, то надо уколы делать. А вы как от бешенства лечите? Животное точно больно было? – с беспокойством спросила я.

И тут только под его многозначительным взглядом поняла, что это я его укусила, и он меня имеет в виду. Он увидел, что до меня наконец-то дошло, и угрожающе улыбнулся.

– Да ну тебя! Я и правда забеспокоилась – с этим не шутят, а это у меня вообще из головы вылетело.

Кажется, я опять его задела и он взбесился:

– Забыла, говоришь… Так я напомню! – заявил он и поцеловал меня.

Вот же зараза! Ладно бы он набросился на меня, к чему я морально приготовилась, так он же начал целовать меня невероятно нежно! Контраст между тем, как осторожно он ласкал мои губы и тем, как весь при этом был напряжен, сводил меня с ума. Казалось, что тело его принадлежало одному человеку, а губы другому, мне не знакомому.

Постепенно Николас углубил поцелуй, и он из нежного незаметно превратился в страстный. Теперь он не увлекал меня за собой, а требовал ответа. Решив, что от поцелуев еще никто не умирал и это лучше, чем если он меня придушит, я обняла его за шею и ответила.

Поцелуй опалял своей страстью, и удовольствие растекалось по моему телу, делая его ватным. Всё напряжение, что было между нами, трансформировалось в животную страсть, туманящую голову и заставляющую заткнуться голос рассудка. Он подхватил меня под ягодицы, приподнимая, и непроизвольно я обхватила его талию ногами.

Николас зарычал, вжимаясь в меня. Даже через слои материи нашей одежды, я чувствовала силу его возбуждения. Он сделал движение бедрами, толкнувшись в то самое местечко, и я застонала.

Его прерывистое дыхание обжигало, а мои губы давно горели. Да не только губы, а и все тело. Мы сошли с ума. Не знаю почему он, но мое тело видно поняв что смерть ему не грозит, решило тут же насладиться всеми радостями жизни. Как еще это объяснить я не знаю.

Руки Николаса нырнули мне под платье, поднимая его. Горячие ладони прошлись по моим бедрам и опустились под ягодицы, сжимая их. В это время он терзал мои губы, заглушая возможные протесты, но у меня и в мыслях этого не было. Платье теперь не мешало, и он терся об меня, заставляя внизу все пульсировать от проснувшегося желания.

Стук в дверь стал холодным душем для меня. Мы замерли, а потом я убрала ноги с его талии, сползая по его телу, пока не коснулась пола. Настойчивый стук повторился.

– Кто там? – наконец спросил он.

– Николас, я принесла холодное для твоего лица. Открой дверь! – услышали мы голос Аглаи.

«Кажется, холодное сейчас надо приложить не к носу», – подумала я и начала давиться от смеха.

Николас многообещающе посмотрел на меня и нехотя отстранился. Смеяться мне перехотелось. Я быстро отошла от него и стала на расстоянии. Интересно, каким образом он собирается скрыть от сестры свое возбуждение? Как оказалось, он решил сделать это просто – открыл дверь, стоя за ней.

Аглая зашла и протянула ему капустные листы.

– Они холодные и уберут опухоль, – произнесла она, смотря на меня тревожным взглядом.

Интересно, надеюсь, она не труп мой ожидала увидеть. А девчонка молодец! Быстро сбегала и не оставила меня с ним наедине.

– Аглая, как хорошо, что ты пришла! – с искренней радостью заявила я, подходя к ней. – А мы как раз поговорили. У меня к тебе несколько вопросов, между нами девочками, пошли ко мне поговорим.

– Мы еще не договорили! – с нажимом сказал Николас.

Ага, щас! Минутное помешательство прошло, и продолжать я была не намеренна. Может мое тело и потребовало секса, но не с ним же?!

– Как же нет, если тема себя исчерпала? – с намеком ответила я. – Не будем тебе мешать, приложи листья к ноющим местам … или обмотай, – со смешком сказала я, утягивая за собой Аглаю из комнаты.