Портрет моего мужа - Екатерина Лесина

Сопротивление материалов?

Потоки сверхнизкой частоты? Сопряжение? И пространственная геометрия как способ... в общем, Марта, с которой мы делили комнату, лишь фыркала и закатывала глаза. Правда, Мара она оценила емко:

- Кобель. Но если для здоровья, то можно. Тебе давно уже пора жить начать.

Я же, дура, обиделась. И сказала.

- У нас все серьезно...

Марта же вздохнула, потерла лоб, на котором появились едва заметные морщинки, и сказала:

- Даже так... тогда беги от него, если можешь.

- Почему?

- Да потому что ты ему не пара...

Она оказалась права, Марта Спирковец, перебравшая с дюжину поклонников, прежде чем остановиться на невзрачном рано полысевшем парне с целительского. За него, как слышала, она и вышла замуж, а после переехала куда-то на Перешту, где, надеюсь, и жила в тиши и согласии. Я же... я не послушала совета. Да и кто на моем месте послушал бы?

Я любила.

Меня любили. Будущее виделось прекрасным. И этому будущему не могли помешать ни Марова матушка, державшаяся со мной отстраненно и холодно, ни его сестрица, позволявшая себе откровенное хамство, ни подспудное чувство неправильности происходящего.

Эйты не женятся на таких, как я, без веского на то повода.

Любовь?

Не смешите. Нет, я думала, что она есть, она живет, в тех же хрупких ландышах, в крохотных шоколадках, которые он вытаскивал из моих, тогда еще длинных - Мару не по вкусу стрижки - волос. И я, словно ребенок, смеялась над простым этим фокусом.

Любовь была в открытках.

В плюшевом медвежонке, поднесенном мне на день рождения, в большом наборе инструментов, выполненном по заказу.

- Видишь, - я тогда уверилась, что все у нас сложится, и сидела над кофром, любовалась, не смея притронуться к арфитовым рукоятям. - Он не будет заставлять меня бросить учебу. Он хочет, чтобы я получила диплом. И место мне присмотрит.

- На собственном заводе? - Марта смотрела на меня с сочувствием. Целительница, она, верно, видела болезнь, вот только лекарства от нее не существовало.

- Да, но...

- Но?

Я коснулась таки отмычек. Ах, здесь есть совсем крохотные, для работы на квазикристаллах. А вот и кисть со сменными насадками. Десяток разнообразных штеков, не говоря уже о резцах, которые, полагаю, и драконью кость возьмут.

- Это не совсем мое... то есть, точно я не знаю... сама понимаешь, секретность.

Марта кивнула.

А я продолжила перебирать сокровища. Конечно, у меня имелся собственный ящик с инструментом, я его собирала лет с десяти, когда окончательно поняла, кем хочу стать. Но разве мог он сравниться с этим?

- Я не хочу ковыряться в моторах... или стать младшим чертежником... или оказаться в ситуации, когда все относятся ко мне, как...

- К любовнице босса?

- К жене, - призналась я и тронула колечко. - Вчера Мар сделал мне предложение.

...были цветы.

И ужин в самом дорогом ресторане города. Правда, чтобы я не смущалась, Мар взял кабинку, и за это я ему была благодарна. Все же мой гардероб на подобные выходы рассчитан не был, а покупать еще и платья... благо, Мар не предлагал, я бы все одно не позволила.

- Вообще я хотела бы остаться при университете, - призналась я, прикидывая, с чего завтра начать. Кристаллы почти выросли, пора было формировать узор, но я сомневалась, использовать ли традиционные молды или же попробовать изменять структуру опосредованно. Лённрот полагал эту мою идею чушью, но... кристаллов я вырастила с запасом, если взять один, никто не заметит. - Продолжить работу над темой...

- А твой Мар...

- Говорит, что ему все равно, лишь бы я была счастлива.

И я решилась.

От одного кристалла беды не будет, и вообще, как можно не опробовать такой инструмент? В университетской лаборатории и то похуже будет, хотя к чести Королевского Совета финансировали нас отлично. Но...

Я вытащила малую кисть.

Попробую.

...мы сочетались браком спустя три дня. Древний храм, сложенный из белого известняка. Жрец и малый чиновник с большой амбарной книгой, в которую наши имена вписывались медленно, будто даже этот, равнодушный с виду человек, продолжал сомневаться.

Мы не пара.

Все знали, что мы не пара.

Кроме меня...

...нет, следующие несколько лет я была беззаветно, бессовестно счастлива. Мар снял небольшую квартирку на территории кампуса. Так делали многие, к чему терять время на дорогу, да и что есть в городе такого, чего нет в университете?

Я получила место в аспирантуре.

Мар вынужден был отказаться от преподавания.

- Пойми, дорогая, не мое это... студенты, отчеты... занудство бумажное. Я за прикладную науку... и вообще дело семейное внимания требует. А ты занимайся своими потоками и ни о чем не думай.

Я и занималась.

Спорила с Лённротом, который сперва к замужеству моему отнесся скептически, кажется, вообразив, что я в самом ближайшем времени брошу науку ради семьи... не знаю, честно говоря, если бы Мар тогда попросил, может и бросила бы.

Любовь.

Опасное, мать его, чувство.

Но Мар не просил. Он уезжал и возвращался, привозил с собой ландыши и шоколад, устраивал вечера на крыше. Плед. Вино. И университетские голуби, толстые наглые птицы, которые, правда, казались мне забавными. Мы сидели и говорили... да обо всем на свете.

Он умел слушать, мой Мар.

И пусть сам признавал, что понимает едва ли треть, но... это звучало не обидно.

Моя маленькая умная девочка...

...опять что-то придумала.

...надо оценить идею и оформить патент. Не морщи носик, я сам этим займусь. В конце концов, мы же семья, ты только бумаги подготовь, отчет там и вообще.

И я готовила. И испытывала невероятную гордость, как же... первый патент принес нам тысячи крон - так, во всяком случае, мне сказали. Второй и третий не меньше. Четвертый Мар и сам вытащил из кипы моих записок, в которых он копался упоенно. Я бы, говоря по правде, не стала бы завязываться с такой-то мелочью. Оказалось, что вовсе и не мелочь, а принципиально новый тип соединения, который снизил энергопотери в ведущих узлах...

...ты и представить себе не можешь, девочка моя, что это значит в промышленных масштабах.

Мар кружил меня по крыше, и голуби ворковали, словно нашептывая, что жизнь удалась. А я... я задыхалась от переполнявшего меня счастья.

Пять лет.

Семь патентов и ворчание Лённрота, что наука, конечно, хорошо, но мне бы и семьей заняться. Ребенка там родить... теперь я понимаю, что он знал.