Воля смертных - Александр Прозоров

Варнак искренне радовался здешней благодати вместе со звериной своей сущностью, но для себя предпочел бы укрытие более человеческое. Хотя бы комнатку с одной кроватью и душевой во дворе. Однако объявлений о сдаче внаем на столбах и стендах, увы, не наблюдалось. Вестимо, владельцы маленьких хаток предпочитали отдыхать в них сами, а обладатели больших особняков не нуждались в мелкой копеечке, которую можно снять с забредшего в такую глухомань квартиранта.

Еремей бродил по длинным, поросшим ивами, садоводческим линиям, с надеждой вчитываясь в бумажки на заборах и калитках и колеблясь между желанием нагло забраться в какой-нибудь из заброшенных домов с выбитыми стеклами, и мыслью выкатить спрятанный в кустарнике у ручья мотоцикл и поехать поискать удачи в другом поселке. Он уже почти решился переехать к соседнему селению, когда вдруг услышал тихую жалобную просьбу:

— Пропустите, пожалуйста, мальчики… Не мешайте.

Бывший спецназовец вздохнул, вспоминая слова полковника Широкова о том, как охотно находят Еремея Варнака неприятные приключения даже в самых тихих безопасных местах, и повернул на звук, шагая прямо через участки, благо высоких заборов в садоводстве, соблюдая доисторические советские правила, никто не ставил.

«Приключение» оказалось совершенно безобидным. Утонув в облаке пивных паров, трое парией призывного возраста окружили бледную очкастую девицу повышенной упитанности, стриженную «под мальчика» и одетую в длинное серое платье, да вдобавок еще и с холщовой сумкой. По возрасту — старшекурсница, по виду — монашка-монашкой из категории «собирательниц на восстановление». Возможно, таковой она и была, ибо один из мальчишек, дергая ее за рукав, звал на танцы вместо молитвы, а другой предлагал спеть им мантру прямо сейчас. Третий был занят — посасывал пиво из полупустой бутылки.

— Пропустите, мальчики. Вы ведь люди. Люди должны быть добрыми друг к другу!

Парни дружно расхохотались, и Варнак не утерпел:

— Веселитесь, ребята? — спросил он, втискиваясь в середину. — Можно, я тоже с вами?

Он решительно забрал бутылку и вылил остатки пива на голову его владельца. Засмеялся в меру своего артистического мастерства. Получилось, наверное, не очень, поскольку парни отчего-то загрустили:

— Мужик, ты чего, охренел? Тебе звездюлей навешать?

— А чего, разве не смешно получилось? — удивился Еремей, отступая чуть назад и влево, чтобы все трое были у него на виду. — Ну, тогда прощения просим. Будем веселиться по старинке. Кто кому чего и больше навешает. Чего застыли? Начинайте!

— Да они безобидные совсем, брат мой, — неожиданно вступилась толстушка. — Они ничего плохого не думали.

— Так и я ничего плохого не сделал, — развел руками Еремей. — Видишь, даже пальцем никого не тронул.

— Ты козел! — храбро выкрикнул обтекающий пивом юнец.

— Давай я тебя провожу, добрейшая сестра без плохих мыслей, — предложил Варнак. — Здесь продолжения сеанса божьих дел явно не ожидается.

— Дебил поганый! — нашелся второй из парией. — Навалять бы тебе, да мараться неохота.

Варнак был с ним полностью согласен. В своей жизни он переломал столько костей и выпустил столько человеческой крови, что стремления самоутверждаться над косенькими мальчишками не испытывал. Он просто взял девушку под руку и повел дальше по линии. Облако пивной кислятины осталось за спиной — приключение закончилось, практически не начавшись.

— Святоша! — крикнул напоследок еще кто-то, и вся троица торжествующе засмеялась.

— Не сердись на них, брат мой, — крепче взяла его за локоть девушка. — Их души мечутся в смущении, желая чистоты, но они не решаются войти в наш ашрам, ибо привыкли проводить дни в дурмане и безделии. Они хорошие, просто еще не нашли правильного пути для своей жизни.

Здесь, в стороне от подростков, наконец ощутился ее образ: запах тмина с лавандой на фоне сенной душистой пряности. Ростом она едва доставала Варнаку до плеча, а когда ветерок прижимал ее хламиду к телу, то девушка казалась не такой уж толстой, нежели когда тряпье просто свисало с плеч.

— Что за ашрам? — заинтересовался Еремей. — Откуда он тут мог взяться.

— Брату Нирдышу дед в наследство дачу оставил, вот мы сюда и переехали. В городе за аренду нужно платить, а здесь мы живем бесплатно.

— Нирдыш? Откуда такое имя?

— Он прошел посвящение, стал просветленным. А меня зовут Маалоктоша, — скромно потупилась она. — Можно просто Тоша.

— А меня зовут Еремей. Можно просто Рома. Значит, ты тоже просветленная?

— Да. Мы посылаем фотографии в главный ашрам в Индии, и там просветленные брахманы, обладающие высшей мудростью, определяют по ним, кто из послушников достиг нужной степени просветления, чтобы обрести новое, святое имя, и пишут это в ответном письме. Мое имя именно это и означает: Светлая.

— Что же то за религия такая, Светлая?

— Буддизм. Мы следуем путем Будды, но только истинным путем.

— А есть еще и ложный? — стало любопытно Варнаку.

— Да, и он наиболее известен среди человечества.

— Я так полагаю, ты как раз на обычный буддизм намекаешь, с его храмами и «колесницами»?

— Будда учил, что богов нет, есть люди, достигшие совершенства, — нараспев ответила просветленная. — Поэтому богам бессмысленно молиться. Нужно следовать их пути, и тогда сам сравнишься с ними в своих возможностях. Ты обретаешь покой, сливаешься с миром в единое целое. Ты становишься счастливым, подобно деревьям и травам, подобно птицам и зверям, не отягощенным никакими заботами. Это так прекрасно — впитывать чистый солнечный свет, ощущать себя частью восхода или теплого летнего дождя.

— Главное не простудиться после подобного ощущения, — прагматично заметил Варнак.

— Ты просто никогда не испытывал такого наслаждения, Рома, — ответила девушка, останавливаясь возле участка с обшитым вагонкой, просторным, но ветхим домом, покрашенным в зеленый цвет и крытым железом, тоже густо замазанным краской. Видимо, кровля была не оцинкованной, и прежний хозяин старательно заботился о ее целостности, прокрашивая каждый год или два. Смену владельца наглядно доказывали земляные полоски вдоль металлических гребней. Раз накопились — значит, последние три-четыре года крышу не мыли. И уж само собой — не прокрашивали. Вдоль самого фундамента рос густой бурьян, такой же тянулся у стен дальнего жердяного сарайчика. Ну, а наличие новых обитателей определялось по хорошо утоптанной площадке размером чуть не во весь участок, и нескольким грядкам по углам, на которых росли вперемешку лук, укроп и какие-то розоватые цветочки.

— Ты даже не представляешь, Светлая, что я успел в своей жизни испытать, — усмехнулся Варнак.

— Если мы хотим достичь гармонии, то должны быть частью друг друга, а не шарахаться в страхе поодиночке.

Тоша взяла его за руку и повела за собой по гаревой дорожке к крыльцу, потом наверх по ступеням, толкнула входную дверь и вошла в пахнущий воском, укропом и брусникой дом. Из-за ее спины Еремей не увидел, кто именно издал восторженный крик: