Ювелир. Тень Серафима - Наталья Корнева

Предпочтения хозяина сложно было назвать банальными: без сомнений, они удивили бы обывателя.

Заднюю стену кабинета оформили в плотном вишнёвом, от коего невозможно было оторвать глаз: цвет притягивал магнитом. Три другие стены, ярко-белые, словно лилии на гербе Ледума, незаметно, исподволь перетекали друг в друга.

Рядом с белым, решительно раздвигающим пространство, насыщенный цвет вишни выглядел впечатляюще, углубляя и затемняя помещение. В серебристых поверхностях мерещилось нечто гипнотическое: они были собственными отражениями. Под разным углом зрения на стенах проступали и тут же пропадали причудливые геометрические рисунки. И хотелось, и невозможно было уследить за переплетениями их линий: те будто заставляли всматриваться в себя снова и снова, как в бездну, ища неуловимо ускользающее.

Величественные – от пола до потолка – ломаные арки окон нависали почти угрожающе, но и в этой угрозе проступало изящество. Не позволяя им чрезмерно отяготить интерьер, мельчайшие блёстки слюды искрами пронизывали многоцветие витражей.

Недавно вошедший в моду монотонный паркет казался сгустком тьмы, в которую можно погрузиться: провалиться в саму преисподнюю или, во всяком случае, разглядеть отсюда её кипящие смолы. Но на поверку выяснялось, что прямые лучи света позволяют проявиться в этой мрачной черноте благородному красному пигменту. Такой иногда называют цветом адского пламени, но Себастьян не очень-то любил пышные метафоры.

Передвижная ширма, сама по себе бывшая произведением искусства, изящно огораживала небольшую часть кабинета. Современный декор из стекла и металла во всём своём великолепии! Прозрачные узоры из стилизованных лепестков жасмина приглушали яркость задней стены при дневном освещении и, наоборот, усиливали её при искусственном. Сейчас жасминные цветы сверкали и переливались хищно, как их плотоядные сородичи из Лесов Виросы.

Во всём оформлении проскальзывало что-то неуловимо гастрономическое: сахарные стены, вишня со льдом… Холодно и сладко одновременно.

Столь авангардный стиль официального рабочего кабинета с головой выдавал в хозяине молодого человека с нестандартным вкусом. Наёмник, привыкший ничего не оставлять без внимания, и это взял на заметку.

Однако стоило совсем немного поразмыслить, слегка утрудить себя интересом, как, образованная кажущимися противоречиями, открывалась внимательному взору внутренняя гармония. Себастьян по достоинству оценил выбор.

– Как я понял из суммы, – полуутвердительно предположил он, решив не испытывать дольше терпение аристократа многозначительным, но малопродуктивным молчанием, – лорду-защитнику вряд ли требуется сам камень? Правитель Ледума владеет множеством разновидностей турмалинов, в том числе и парой первоклассных шерлов-близнецов, известных как «Глаза Дракона». Более крупных и древних экземпляров мир не знает.

– Ты хорошо осведомлён, ювелир, – сдержанно похвалил Кристофер. Прозрачные глаза аристократа заглядывали глубоко, в то же время не создавая ощущения назойливости или даже лёгкого беспокойства. Ценное качество. – Не зря тебя многие считают лучшим. Однако один из «Глаз Дракона» был похищен и… использован для магического нападения. Чуть больше суток назад, в сакральный час новолуния.

Смахнув с обшлага несуществующую пылинку, Кристофер убедился, что одна из пуговиц традиционно не застёгнута, и улыбнулся удовлетворённо, хотя по-прежнему невесело.

– Невероятно, – не смог скрыть удивления наёмник. Впрочем, и непохоже было, что он пытался его скрывать. Случай-то был – из ряда вон.

– Когда-то шерлы были единым целым, – негромко продолжил Кристофер, тщательно подбирая слова, – и сохранили сильную связь. Похититель воспользовался одним минералом, чтобы нанести удар по второму, а через него – по владельцу. Как специалист ты, конечно же, помнишь, что турмалины дольше живут в серебре – металле, соединённом с великой силой луны. Они были вставлены в перстни, один из которых правитель подарил младшему сыну, когда тот появился на свет. Каким-то образом Эдгар перепутал шерлы… по счастливой случайности, в тот роковой день он надел отцовский перстень.

– Счастливая случайность? – Себастьян оторопел. Как такое вообще возможно? Это ж при каких таких обстоятельствах младший сын правителя умудрился схватить не свой «Глаз Дракона»? – Сомневаюсь, чтобы он был очень этим обрадован.

– Эдгар уже ничему не сможет обрадоваться. Он мертв.

Стряхнув пепел, Кристофер привычным движением затушил окурок. Свинцово-серая пепельница была полна, превратившись в настоящее кладбище сигар, и опиумное марево поднималось над ней подобно воскуренному священному ладану. Кристофер питал пристрастие к абстракциям: затейливые формы давали большой простор для фантазии.

– С завершением лунного месяца энергетика минералов обновится, и даже лорд-протектор не сумеет ничего узнать у них. – Аристократ переплёл холёные пальцы, будто невзначай демонстрируя пару перстней с довольно опасными камнями, до того скрытых обильной бахромой кружева.

Ни к чему – ювелир и без того давно чувствовал их силу, неразличимую для простого смертного. Так чует опытный змеелов затаившуюся в темноте гадюку. Голоса минералов звучали будто издалека, неразборчивые, как шум ветра за ставнями. Но Себастьян знал: будет нужно – и они зазвенят высоко и чисто.

– Это произойдёт уже скоро, – продолжал Кристофер. – Надеюсь, ты разумеешь всю серьёзность ситуации?

Да ювелир разве что не присвистнул, в должной мере оценив упомянутую серьёзность. Какой-то умелец не просто забрался в карман самому правителю Ледума и чудом остался жив, он еще и сына его ненароком прикончил. Неплохая попытка, что и говорить. И то, что она провалилась, могло объясняться только феноменальной неудачливостью – либо горе-заговорщиков, либо Эдгара, погибшего много раньше положенного срока.

Ох, и в нехорошее же дело он вляпался.

– Ну что ж… – Себастьян нехотя отвлёкся от картин, которые уже начало рисовать не в меру разыгравшееся воображение: тихая, покорная паника в высшем свете, вялотекущее расследование, неизбежно последующее за этим громкое разоблачение очередного заговора. И казни, казни – принародные, красочные. Страшные. Давненько жителей Ледума не баловали подобными представлениями. – Возможно ли предоставить предметы, имевшие недавний контакт с украденным минералом? Шкатулку, где он хранился, к примеру. Или кусок защитного тканевого покрытия?..

– Я дам тебе кое-что получше, ювелир.

Качнувшись вперед, Кристофер взял в руки всё это время стоявшую на столе неприметную серую коробочку. Тихо щёлкнула потайная пружинка, и крышка шкатулки распахнулась призывно, как дверь в светлое будущее. Себастьян, однако, не отреагировал на приглашение. Не было нужды двигаться с места: какая-то пара метров до артефакта не могла помешать ему разглядеть и проанализировать каждую мелочь.

Взгляд ювелира буквально впился в перстень, блеснувший на тусклом от времени бархате. Восьмиугольной формы минерал был крупным – около десяти карат или даже больше – и имел ярко выраженный зеркальный блеск. Цвет – чистый, сочный, что для турмалинов большая редкость. При этом по кристаллу параллельно друг другу проходили довольно глубокие трещины. Они сильно отражали свет, играя окраской… и всё-таки камень был чёрен, – чёрен, как полночь новолуния. Октагональная ступенчатая огранка выполнена профессионально. Оправа – серебро высшей пробы.