Год колючей проволоки - Александр Афанасьев

— Зачем все это?

Он не ответил.

— Ах, да… Восточный мужчина… Я совсем забыла. Когда надо — пришел, когда надо — ушел. Извини…

— Ничего… — тяжело сказал он, чувствуя, как давит в груди.

— Может, хватит?

— Что ты предлагаешь?

— Давай уедем! Куда-нибудь… ты же немец, тебя в Германии примут. Куда угодно уедем, я с тобой поеду.

— А это — что?

— Да черт с ним! Черт с ней с квартирой, со всем…

— Я не про это…

— А про что?

— Про то, что за окном.

Она отвернулась.

— Опять…

Он ничего не ответил, просто нечего было.

— Что тебе нужно? Что тебе нужно от жизни, Вова?! Ты как одинокий волк, тебе это все не надоело? За кого ты воюешь, посмотри! Посмотри — вот им ничего не нужно. Им ничего от тебя не нужно, понимаешь, и жертвы твоей — им от тебя тоже не нужно. Если тебя убьют, то просто растворят в кислоте, и ничего от тебя не останется на земле, ты это понимаешь!? И от меня — тоже ничего не останется! Ты воюешь за свои мифы, за тени прошлого, за призраков! За историю, которая поросла быльем! Давай уедем!

Он ничего не ответил. Он просто сидел и смотрел перед собой — и очнулся, вернулся в этот мир только тогда, когда в кухне отчетливо запахло горелым…

— Вот что… Давай уедем. Только не в Германии, в Ростов… Не хочу в Германию.

— Правда?

— Правда.

— Правда-правда?

Он не принял ее игривого тона.

— Слушай внимательно и запоминай. Продай все, что можешь продать за день. Потом — перебирайся через границу, это можно сделать. Не бери с собой никакого оружия, не надевай никаких золотых украшений, просто держи их с собой. Оденься похуже, чтобы не привлекать к себе внимания. В Ростове, как приедешь, придешь по адресу: Задонская, девятнадцать, спросишь Витьку Хребта. Запомнила — Задонская, девятнадцать, Витька Хребет. Он знает, что делать, мое имя можешь даже не упоминать.

— А ты?

— Мне нужен один день. Потом я приеду. На самом деле — хватит. Последняя гастроль.

— А сейчас — нельзя?

— Нет, лягушка-путешественница, нельзя. У меня сегодня дело. И его откладывать нельзя.

— Но ты точно приедешь?

Он улыбнулся.

— Точно. Теперь мне есть, ради чего возвращаться…

Когда он уходил — она стояла у окна в подъезде, проводила его взглядом, пока он не вышел в арку, ведущую на проспект Степана Бандеры. Потом вернулась домой, порылась в одном из ящиков стола, вытащила старый аппарат сотовой связи — она говорила, что телефон сломан, хотя это было не так. Вставила аккумуляторную батарею. Потом набрала номер, который помнила наизусть, — номер сотового своего куратора в департаменте по борьбе с терроризмом киевской полиции безопасности. Подождала, пока не минет десять гудков, — обычная мера предосторожности. Потом щелчок дал понять, что ее слушают.

— Мария Ковалевская, — отчетливо произнесла она.

Трубка какое-то время молчала — к ней был подключен голосовой анализатор, и она перебирала записанные в памяти профили, устанавливая личность позвонившего.

— Я слушаю вас, — наконец отозвался куратор.

— Узбек только что ушел от меня. Он готовит террористический акт, сегодня. Приглашал меня в Ростов, говорил, что отойдет от дел.

— Место и время?

— Не знаю. Я не рискнула расспрашивать.

— Хорошо. Сообщение принято, вам перезвонят.

В трубке забились гудки отбоя…

Майор Владимир Тахиров, он же Узбек, совершил ошибку — одну, но в его положении крайне грубую и недопустимую. Он приехал в родной город, где родился и вырос, он обзавелся подлинным аусвайсом и служебным удостоверением сотрудника полиции порядка. Он был никем, тенью в этом городе, одной из многих. Но вместо того, чтобы просто снять квартиру, он пришел к той, которую знал еще со школьных времен, пришел — и ему даже в голову не пришло поинтересоваться, а чем она живет, и как сумела сохранить свою довольно дорогую квартиру в центре и свое дело. Просто в его понимании детство и юность были чем-то святым, неосязаемым и святым, чем-то светлым, кардинально отличающимся от того, что было сейчас вокруг. Ведь совсем без светлого, без хорошего жить нельзя, он и воевал-то за то, чтобы вернуть тот самый, правильный и в чем-то наивный мир своего детства и юности.

Так он попал в сеть, сплетенную в Киеве полицией безопасности. Эта сеть была плотной, и в ней были самые разные люди — ведь в Киеве давно уже не было места правде, добру, верности, в нем выживал только тот, который имел прикрытие, крышу — от полиции, от государства, от американцев, наконец, от диаспоры. Узбек потерял осторожность, утратил бдительность — и сегодняшняя акция должна была провалиться. Вот только на той стороне играли такие же негодяи, какой была и Любовь Щичко, одинокая женщина и коммерсант из Киева, торгующая продуктами питания, она же осведомитель полиции безопасности, оперативный псевдоним Мария Ковалевская, псевдоним прикрытия соответствует настоящему имени, личный номер 011139124, статус — вполне надежна…