Засланец - Герман Гагарин

Даром что Мерзлота обозначена на Навигационной Карте.

Выйдя из транса, я растолкал Дэна, показал грезодилеру жетон, чтобы тот не требовал платы, и потащил друга к себе.

Усадил Тень в свое любимое продавленное кресло, соорудил реальную, а не воображаемую выпивку с самым настоящим льдом, и мы наконец расслабились.

Мы болтали о пустяках, как вдруг Дэн заговорил о Дожде. Он рассказал массу удивительных вещей. Я слушал, затаив дыхание. Дэн утверждал, что Дождь – это не проклятая богами Мерзлота и даже не загнивающий Сципион. Во-первых, люди прижились на Дожде относительно благополучно. Промышленность, города, централизованное управление – пусть все это находилось на уровне тысячелетней давности, но тем не менее. Во-вторых, природа Дождя как будто была создана для человека. А в-третьих, имелись веские доводы в пользу того, что на Дожде давным-давно существовал региональный центр галактической империи Сверчков, поэтому луна Бриарея буквально кишела артефактами их цивилизации…

Суперы в Генезии чрезвычайно интересовались этим миром. Недаром они раз за разом отправляли на Дождь агента по прозвищу Тень. Ведь Крогиус был лучшим из нас. Он не только успешно внедрился в социум Дождя, он создал сеть связных и вплотную подобрался к верхушке местной бюрократии. В память врезались имена людей, с которыми Тени приходилось иметь дело. Бран Мышиный Катяшок – охотник на шерстней из лесных дикарей. Карр по прозвищу Ящер – торговец артефактами из города Котел-на-Реке. Рон Белл – сотрудник столичного Департамента Научной Информации…

Эти люди были разбросаны едва ли не по всей населенной части Дождя. Их еще нужно было найти. Пока я не знал, какую роль они играли в жизни Крогиуса. Это тоже предстояло выяснить…

Рядом что-то зашипело, мое тело среагировало само собой.

Прыжок в сторону, кувырок через голову, и вот я снова на ногах, готовый душить неведомого врага голыми руками.

Шипящее нечто походило на змею, выбирающуюся из норы. Я ждал, а оно все лезло и лезло – длинный блестящий гофрированный шланг с наконечником, напоминающим букет увядших роз. Сморщенные бутоны пульсировали, по очереди втягивая и выпуская воздух. Или уже не воздух? Во всяком случае, к запаху болотной зелени и прели добавились ароматы парфюма. Шланг-букет признаков агрессии не проявлял, но я поспешил убраться с его дороги, мало ли.

С этого мгновения я сосредоточенно продвигался вперед, гоня посторонние мысли прочь. Дождь – мир, под завязку набитый сюрпризами. Далеко не все из них приятные. Все-таки технологии Сверчков не были рассчитаны на человека. И как знать, может, эта «парфюмерия» для нас страшнее фосгена?

Ливень то стихал, то усиливался. Бриарей поднялся над горизонтом и потускнел. Стало темнее, хотя ночь катилась к рассвету. Оба Рога маячили совсем близко. По сухой местности я бы добрался до них в два счета, но здесь приходилось петлять и шарахаться от неведомой дряни, вылезающей из болота, и попробуй разбери – животное это, растение или наследие Сверчков.

Я добрался до Левого Рога, когда солнце уже простреливало болотистую низменность холодными утренними лучами. Скалы желтели, как слоновая кость. Левый Рог был с изъяном, широкие трещины покрывали его от кривой верхушки до основания. Если бы не пронизывающая сырость, карабкаться на него было бы сущим удовольствием.

Местность к северу от леса, в котором я начал путь, оказалась как на ладони. Я увидел, что болотистая равнина постепенно переходит в плоскогорье и что на северо-востоке плоскогорье рассекается волнистым лезвием реки. Река – это здорово! Если бы еще нашлось какое-нибудь плавсредство… Впрочем, сначала – схрон.

Схрон обнаружился у самого подножия в глубокой выемке. От дождевой воды его защищал скальный козырек. Замаскирован тайник был великолепно. Я узнал руку Тени: Дэн был мастером на такие дела. Поднатужась, я выволок из выемки пластиковый контейнер. Поколдовал с цифровым замком, поднял крышку.

Та-ак… карабин, патронташ, мачете, консервы. Бинокль. Рюкзак. А в рюкзаке…

Я недоуменно хмыкнул и почесал в мокром затылке. Вместо добротной амуниции охотника из пограничного городка в рюкзаке обнаружились какие-то лохмотья. Собственно – та же городская одежда, но рваная и на размер больше. Как будто ее украли или сняли с убитого. Второе – вернее.

Сидя голым задом на скользком валуне, я смотрел на тряпки, которые оставил Крогиус. Я не верил в небрежность Тени. Если он заложил в схрон эту рванину, значит, считал, что так нужно. В конце концов, это Дэн кое-чего добился на Дожде, а я здесь пока никто, и начинать мне придется с самой низкой социальной ступени, постепенно поднимаясь все выше и выше.

Я напялил тряпье, вскрыл первую подвернувшуюся под руку консервную банку. Внутри оказалось тушеное мясо с местным аналогом бобов. Не слишком вкусно, но питательно, что было главным в моем положении. Набив желудок, я попил дождевой воды, которая скопилась в углублении в камне. И приступил к самообразованию.

Личинки – кожистые кругляши, запакованные в белесые шелковые коконы, – хранились в специальном контейнере. Дэн называл его кладкой. Тень уверял, что личинки – продукт биотехнологий Сверчков. Как бы там ни было, эти создания – их можно было назвать симбионтами – обладали способностью запоминать и передавать информацию. Нужно было только, чтобы они оказались у человека в брюхе.

Один за другим, словно пилюли, я глотал кругляши, запивая их дождевой водой.

Ливень перешел в морось, а затем вдруг иссяк. Тучи отползли к востоку и сгрудились там, будто овцы. Исполинский шар Бриарея стал похож на обсосанный леденец. Солнце подкатилось к зениту. Стало пригревать. От камней повалил пар. А я все сидел, впитывая фрагменты памяти Дэна Крогиуса, и чужой мир с каждой минутой становился понятнее и ближе.

Гигант Бриарей здешние жители называли Жнецом. Эту обширную низменность – Роговым болотом. Саму луну горожане – жители Страны-под-Солнцем – именовали Дождем, а дикари из разных племен – то Мокретью, то Моросью, то Морошей. И еще некие скиллы, о которых Дэну мало что удалось узнать, величали ее Мзгой.

Я озирался, как человек, который только что проснулся: едва ли не каждая былинка на болоте получила свое имя, назначение и смысл. И когда в отдалении промчалась стая голенастых существ, взмахивающих громадными радужными крыльями, я не испытал ни малейшей тревоги, ведь стрекуны – всего лишь насекомые, питающиеся нектаром болотного багряника…

Через два часа пополудни я бодро шагал к реке. На поясе у меня болтался тесак. За плечами – рюкзак с провиантом и боеприпасами. Карабин висел на шее. Я шел, положив на него руки, немного разболтанной походкой обитателя западных лесов. Теперь я знал, что мне полагается выглядеть как дикарю из лесных людей и вести себя так же. В небольших городках все друг друга знали в лицо, только дикарей никто не считал.

Когда я вышел к реке, опять набежали тучи, и зарядил дождь. Пока еще мелкий. Эта планета с полным правом носила свое имя. Ливни, косохлесты, ситные, обложные, слепые, грибные, моросящие дожди шли здесь постоянно. А в периоды трехсуточных затмений, когда желтый диск Восемнадцатой Скорпиона скрывался за красно-бурым шаром Бриарея-Жнеца, вода с неба превращалась в снег. Но пока до скоротечной зимы было еще далеко.