Засланец - Герман Гагарин

– Хтор, Бася, Шерстень, Шоу Джи, Белл…

– Сечешь! Некоторых ты убирал сам: Клод Бернье, бандит Клык… Серьезной проблемой едва не стали Ревнители, но, в конечном счете, нам удалось взять за яйца и этих старых склочников!

Говори, говори…

– И вот когда поступил сигнал, что ты проник на Целесту, я со своими людьми погрузился в винтолет и…

Вдруг плакавшая навзрыд Ким зашипела, как рассерженный стреножник, и метнулась к Борову. Мелькнул нож-оборотень. Бор отшатнулся, попытался стряхнуть с себя маленькую фурию, но тщетно. Одним движением Ким располосовала ему горло от уха до уха. Прогремел выстрел. К сожалению, на сотую долю мгновения раньше, чем я перешел в ускорение. Мой нож-оборотень сам прыгнул в ладонь. Я швырнул его в снайпера, не успевшего скрыться за выступом оболочки. Когда «оборотень» был уже в воздухе, я вдруг узнал в стрелке, лицо которого покрывали нанесенные краской камуфляжные полосы, Миру. Изменить ничего уже было нельзя. И, наверное, незачем. Лезвие ножа-оборотня вонзилось дикарке и подруге Борова в лоб.

Я вернулся в нормальное время. Мира, раскинув руки, упала с выступа на пол, рядом тяжело брякнулась снайперская винтовка. Еще секунду или две я смотрел на Миру – когда-то с ней я делил хлеб, когда-то я рисковал из-за нее жизнью, спасая из лап отрубаев; все течет и все изменяется на Дожде! – а затем кинулся к Борову. Придавленная его тушей Ким все еще была жива. Я поднял ее на руки. Крыльщица попыталась улыбнуться.

– Дядя дух, – прошептала она. – Ты возьмешь меня в другие миры?..

Она закашлялась, горлом пошла кровь.

Молчаливые, – подумал я. Они должны ее вылечить.

– Молчаливые! – закричал я. – Или Оставшиеся! Нам нужна их помощь! Скорее!

Осгот, спустившись с пандуса, протянул к девочке руки.

– Увы, избранник, – покачал он головой. – Ей уже никто не поможет. Я позабочусь о ней…

Инженер взял легкое, почти невесомое тельце отважной крыльщицы из моих рук.

Я двинулся к выходу из Машины. Пузырьковая радужная завеса скрывала то, что творилось снаружи. Хотя я прекрасно представлял, что именно там произошло…

Тяжелые штурмовые винтолеты с крупнокалиберными пулеметами на консолях зависли над бетонной площадкой. Они обрушили шквал свинца на охрану и на совят-крыльщиков с их бредунами. Наверняка кто-то спасся бегством, кто-то погиб, пытаясь сражаться с летающими машинами железноголовых. А потом винтолеты опустились, из них высадились десантники, которыми командовал контрразведчик Бор. Бойцов Боров оставил у переходной трубы, на сверхсекретный объект он взял с собой лишь верную Миру. Миновав защитную завесу, которая очищала все, кроме помыслов и намерений, Бор приказал Мире убить знахаря Клуса, а девочку пощадил. Ему, очевидно, была нужна заложница… Он только отобрал у Ким карабин и этим ограничился…

Да, я хорошо представлял, что творится снаружи, и все же шагнул к завесе.

– Не ходи туда, избранник, – сказал главный инженер Красс, преграждая мне путь.

– Это еще почему? – с вызовом спросил я.

– Потому что там нет ничего, кроме пустоты и… звезд.

– Что? – мне показалось, что ослышался.

– Ты не дослушал меня, человек, – сказал скилл. – А ведь я хотел сказать, что для проведения испытаний нам не хватало двух компонентов. Внутреннего Взора и Навигатора.

– Какого еще Навигатора…

– Тебя, избранник.

Вот это номер…

Я отпихнул Красса и кинулся вверх по пандусу. Инженер Тарн уступил мне место возле ниши с ориентирной матрицей.

Объемное изображение Млечного Пути едва заметно поворачивалось вокруг оси. Необъяснимым образом я постиг смысл этого движения – Великая Машина сверхсветовыми скачками мчалась в направлении южного полюса галактики. И если не взять управление в свои руки, Машина покинет ее и устремится Жнец знает куда… Но как его взять, это чертово управление?!

На левой руке вдруг завозился симбионт. Я почти забыл про него. Смертоносный тюльпан не проявлял себя с момента схватки с однорукими обезьянами. А теперь выпростался из-под рукава, поводя бутоном из стороны в сторону. Будто что-то вынюхивая. Пузырь, ограждающий нишу управления, исчез. Огоньки одного из креагуляров – кажется, того самого, что достался мне от ныне покойного Борова, – засияли еще ярче. Тюльпан потянулся к нему с такой силой, что я невольно шагнул вперед.

«Содержит часть ген. кода, необходимого для обратной связи с ориентирной матрицей», – писал Тень в лабораторном журнале. Все-таки Крогиус был очень близок к разгадке.

Бутон и креагуляр слились в одно целое…

Я едва не заорал – дикая боль пополам с наслаждением пронзила меня от макушки до пяток. Голографический пузырь Навигационной Карты окутал мою голову, словно диковинный шлем. Я почувствовал прохладные прикосновения квантового геля. Великая Машина джантировала, и я вместе с ней. Я уже не видел ни матрицы, ни скилл, ни свода Машины, похожего на влажное небо. Передо мной была только черная бездна, запорошенная звездной метелью…

И когда я пожелал увидеть родное Солнце, оно послушно выдвинулось из сонма своих сестер-звезд и подмигнуло мне рыжим озорным глазом.