Дитя Меконга - Алёна Сереброва

Боль снова напоминает о себе, заставляя поморщиться.

— Прости, не нарочно. Давай поедим, пока не ливануло? Наши столовки наверняка уже закрыты, но на улице точно чего-нибудь найдём. У дядюшки По, например. Или на ночной рынок…

Желудок Тонга отзывается на заманчивое предложение голодной трелью и Синг ухмыляется:

— Перехватим чего-нибудь у дядюшки По, если не ливанёт. Идём.

Закинув бутылку к галстуку в карман чёрно-красного рюкзака, Тонг осторожно закрывает шкафчик и устремляется прочь из раздевалки, в которой, как оказывается, они остаются последними.

* * *

Когда они выбираются на ведущую к выходу с территории университета дорожку, тучи над головой сгущаются настолько, что вокруг становится гораздо темнее, чем обычно в это время. Однако горящие фонари прекрасно справляются с этой темнотой, освещая путь.

— Ты, кстати, снова на скутере? — начинает Синг, стоит им выйти за пределы университетской территории.

— Я не первый год на нём. Не все такие богатенькие как ты, чтоб машину иметь, — поддевает Тонг, усмехаясь.

— Но-но, попрошу. Между прочим, я знаю, что твоя мама предлагала тебе машину купить, но ты выбрал скутер, так что не надо на меня наезжать.

— У меня ещё сестра младшая есть, не забывай. Да и скутер манёвренней, на нём надо ещё постараться, чтобы в пробке застрять.

— Уел, — сдаётся Синг, когда они выходят с территории университета. — Ну что до дядюшки По и обратно? Так ты на скутере?

— На автобусе. Колесо спустило, утром некогда было им заниматься.

— А вот не проспал бы, и было бы время, — щурясь, поддевает Синг и тут же успокаивается, предлагая: — Поедем вместе тогда. Заодно в магазин зарулим. Когда я соглашался с тобой квартиру снимать, я всё-таки рассчитывал на то, что в холодильнике еда будет. Еда! А не быстрая лапша, которую я и сам могу заварить.

Синг перестаёт ворчать в тот момент, когда на глаза попадается подсвеченный фонариками фургончик с едой. Тонг уловил аппетитный запах гораздо раньше, а вот Синг, видимо, отвлёкся и заметил вожделённую цель только сейчас.

— О! Даже столик свободный есть, не придётся ждать. Тебе как всегда?

— Да. Пойду займу.

Они разделяются, расходясь в разных направлениях, только Тонг не остаётся один надолго. Стоит ему шагнуть к столикам, чтобы добраться до единственного свободного, как кто-то налетает, то ли спотыкаясь, то ли просто не поглядев, куда идёт. Наполненный стакан в руках незнакомца врезается в грудь Тонга, да так, что прозрачная крышечка слетает.

Красная жидкость выплёскивается через край, пропитывая и окрашивая белую рубашку. Рубашки… У виновника она тоже оказывается белой.

Тонг сглатывает.

В густом вечернем сумраке, при свете протянутых вокруг лампочек расползшееся пятно очень напоминает кровь. Тонг отшатывается, прикладывая к влажной рубашке руку. Ладонь тут же тоже становится влажной и чуть липкой.

«Пи! Пи!!» — отчаянно зовущий голос звучит словно издалека, а чуть влажная ладонь прямо на глазах на мгновение окрашивается в цвет крови.

Боль острой иглой пронзает голову и Тонг зажмуривается, пережидая приступ. Он чувствует, как его ведёт в сторону, но чья-то крепкая уверенная рука придерживает за локоть не давая упасть.

«Пи!!» — вновь зовёт надтреснутый голос и во рту вдруг становится солоно. Противный солоновато-металлический привкус оседает на корне языка и Тонг едва не сплёвывает, в последний момент останавливаясь. Он не один. Нельзя так себя вести.

— Нонг! — отчаянный голос сменяется уверенным и сильным, и он тоже зовёт его.

Его?

Тонг наконец-то разлепляет веки и, чуть опустив голову, сталкивается с обеспокоенным взглядом. В сумерках радужки чужих глаз кажутся чёрными.

— Нонг, ты в порядке?

Тонг смаргивает, а в следующую секунду происходит узнавание. Перед ним тот самый человек, что разговаривал с Пи Комом сегодня.

«Пи Нок?..»

«Ты должен звать его Кхун» — всплывает откуда-то из глубины противный голосок.

«С чего это должен? Остальные зовут его „Пи“».

«Это старшие, а не ты» — парирует голосок.

— Всё в порядке. Простите, — Тонг делает запоздалый вай**, слишком небрежный, но боль всё ещё плещется где-то на задворках сознания и он решает прикрыться ею, используя как оправдание. Хотя бы для самого себя. — Мне очень жаль. Ваша рубашка…

По белой рубашке, так же как и по его собственной, расползается уродливое, сейчас совсем не похожее на кровь, красноватое пятно. В стаканчике в руках Нока плещется едва ли половина напитка.

— Это я споткнулся, так что и извиняться мне. Прости. Могу я как-то…

— Всё в порядке, — перебивать невежливо, но рубашка противно липнет к коже, на дне черепной коробки всё ещё теплится боль, а желудок вновь выдаёт голодную трель, смущая и без того не особо довольного Тонга. — Простите, мне нужно идти. Меня друг ждёт.

Синг действительно ждёт, успев сделать заказ и занять столик пока он тут топчется.

— Простите, — ещё раз повторяет Тонг, и сбегает, сделав на прощание более подобающий вай.

* * *

— Теперь ты похож на призрака жертвы.

Синг насмешливо кивает на расползшееся по рубашке пятно, вызывая досаду в груди Тонга. Боль колет иголкой: лениво, будто нехотя, и отступает, оставляя после себя лёгкое послевкусие.

— Да иди ты, — отмахивается он, падая на пластиковый стул напротив. — Заказал?

— Сейчас принесут. Чего у тебя случилось? — Синг дёргает одну из цветных фенечек на запястье пальцем и, кивнув в сторону стоящего у фургончика Нока, понижает голос: — Я видел ваше эпичное столкновение, но потом же что-то ещё произошло, я прав? Ты же чуть не свалился.

Тонг едва заметно морщится, но всё-таки поясняет, прекрасно понимая, что Синг не отстанет, такая уж у него натура.

— Голова закружилась, — говорит он полуправду и замолкает, когда им приносят заказ, выставляя на столик две тарелки с лапшой и стаканы с напитками. Красным и жёлтым…

Синг уже тянется к кошельку, видимо решив заплатить за обоих, но его останавливают внезапным:

— Не надо. За вас уже заплатили. Вон тот молодой человек.

Тонг уже знает, кого увидит, прежде чем обернуться.

Нок.

Он уже успел отойти от фургончика и теперь сидит за столиком чуть в стороне, спиной к ним и, кажется, ни на что не обращает внимания.

— Вот это ты удачно столкнулся, — смеётся Синг и возмущённо вскрикивает, когда Тонг меняет напитки местами, забирая себе жёлтый, хотя его вкус не особо и любит. — Эй!

— Хватит с меня сегодня красного, — ворчит Тонг и отпивает через трубочку кисловатую газировку, чтобы друг точно не поменял ничего обратно.

* * *

Дождь всё-таки обрушивается на город, ловя двух беспечных друзей в нескольких метрах от парковки, и подгоняет, вынуждая их пробежать оставшееся расстояние.

— Нет