Пираты Гора - Джон Норман

Кстати, из ренса изготавливается и бумага. Само растение имеет длинный, толщиной до четырех дюймов корень, лежащий горизонтально под поверхностью воды, от которого вниз отходят достигающие дна более мелкие ответвления, а вверх поднимаются до дюжины стеблей, пятнадцати — шестнадцати дюймов длиной, увенчанных обычно одиночным шишковидным соцветием.

Помимо использования в качестве сырья для изготовления ренсовой бумаги, растение имеет и иное, довольно широкое употребление. Его тяжелый, мясистый корень, легко поддающийся изгибу, часто идет на изготовление домашней утвари и различных частей деревянных станков и механизмов, а в высушенном состоянии служит превосходным топливом. Из его стеблей, которые можно скорее назвать стволами, ренсоводы делают легкие лодки и мачты к ним, а из волокон плетут веревки и ткут своеобразную, довольно грубую материю, часто идущую на изготовление парусов. Мякоть ствола съедобна и вместе с рыбой составляет для ренсоводов основную пищу. При необходимости используется она и для проконопачивания днищ лодок, хотя более употребительными являются все же пакля и деготь, покрываемые сверху слоем жира.

Для изготовления ренсовой бумаги стебель распускают на тонкие узкие волокна, причем наиболее предпочтительны те, которые лежат ближе к его сердцевине. Затем волокна укладывают двумя слоями — один вдоль, другой поперек и длительное время вымачивают в воде, отчего выделяемая волокнами клейкая субстанция пропитывает и надежно приклеивает слои друг к другу, превращая их в однородную структуру. Полученный таким образом лист осторожно вынимается из воды и сушится на солнце, после чего его грубая поверхность полируется размельченной скорлупой болотных ракушек либо крошкой из рога кайилы. Затем бумага сматывается в плотные рулоны, обычно листов по двадцать в один рулон, что позволяет довольно длительное время хранить ее защищенной от непогоды и продлевает общий срок ее службы. Различается до восьми степеней качества ренсовой бумаги. Продажа ее осуществляется, как правило, здесь же, на берегах Воска, но иногда ренсоводы на узких лодках спускаются в море, чтобы обменять свой товар у перекупщиков, живущих на побережье Тамберского пролива. Однако ренсовая бумага вовсе не единственный на Горе тип употребляемого для письма материала. В обиходе чаще используется линованная бумага из древесины, в больших количествах производящаяся в Аре, а также изготавливаемые во многих городах калька и пергамент.

Тут мне на глаза попался еще один привязанный к стеблю ренса лоскут белой материи, на этот раз большего размера, чем первый. Я решил, что это следующая путевая отметка, и продолжал движение. Крики болотных гантов, напоминающие резкий, низкой тональности свист, раздавались теперь чаще и, казалось, несколько ближе. Я внимательно огляделся по сторонам, но за стоящими плотной стеной зарослями ренса, тростника и осоки, конечно, не смог разглядеть птиц.

Вот уже шестнадцатый день, как я, неустанно работая веслом, продвигался по дельте Воска, медленно приближаясь к Тассе. Я снова попробовал воду на вкус: она стала более соленой, да и морской запах теперь чувствовался сильнее.

На душе у меня повеселело, и я повел лодку вперед с удвоенной энергией. К этому времени мои запасы питьевой воды были на исходе, да и желтый хлеб, давно засохший, подходил к концу.

Вдруг я остановился: впереди на стебле ренса был привязан клочок красной материи.

Теперь я уже знал, что две предыдущие встреченные мной отметки были не простыми путевыми указателями, а пограничными предупредительными знаками. Я очутился там, где мое плавание, возможно, было нежелательным, на территории, принадлежащей, должно быть, какой-нибудь маленькой ренсоводческой общине.

Жизнь ренсоводов, несмотря на ценность производимого ими продукта и выгодный товарообмен, несмотря на защищающие их болота и изобилие рыбы, позволяющие им, казалось бы, вести безбедное существование, при ближайшем рассмотрении оказывается далеко не легкой. И не только потому, что им приходится постоянно опасаться нападения акулы или плотоядного угря — весьма многочисленных обитателей нижней части дельты реки Воск, не говоря уже об агрессивных водяных тарларионах и крылатых, коварных по своей натуре хищных улах. В гораздо большей степени им приходится опасаться человека, и прежде всего — человека из Порт-Кара.

Как я уже упоминал, Порт-Кар рассматривает долину Воска как часть своей территории, находящейся у него в безусловном подчинении. В связи с этим вооруженные банды то одного, то другого находящихся в постоянной вражде убаров Порт-Кара довольно часто входят в дельту реки, чтобы собрать полагающуюся им дань. Когда им удается отыскать какую-либо небольшую ренсоводческую общину, подати взимаются со всей возможной жестокостью, часто забирается все, что представляет собой хоть малейшую ценность. Чаще всего в качестве дани требуют колоссальное количество рулонов ренсовой бумаги; уводятся юноши, чтобы стать гребцами на торговых галерах, и девушки, которым уготована судьба рабынь в многочисленных тавернах города.

Я не мог отвести взгляда от привязанного к стеблю ренса клочка красной материи; он напоминал мне цвет крови, и у меня не было никаких сомнений в том, что он означает. Дальше следовать запрещено.

Внимательно оглядевшись, я снова двинул свое легкое суденышко сквозь заросли, оставляя позади предупреждающе знак. Я должен попасть в Порт-Кар.

Крики болотного ганта за моей спиной не утихали.