Времени.net. 1977 год - Павел Алашкин

Только я открыл рот, чтобы в очередной раз сказать что-нибудь в свое оправдание, как наш автомобиль въехал на территорию милицейского участка.

Сонный дежурный высунулся из окна КПП.

— Ну что, Сидоров, чего сторож-то стрелял? Что у него там случилось?

— Да идиот какой-то к нему полез, привез его. Странный мужик, на шпиона похож или на сумасшедшего.

Машина остановилась, дверь щелкнула и открылась. Я вышел во двор и начал осматриваться.

— Ну и куда его теперь? — спросил Сидоров.

— Давай в 23-й кабинет к Синодову, он как раз недавно освободился, — ответил дежурный.

— Хорошо.

Мы подошли к кабинету на втором этаже. Откровенно говоря, сил у меня уже не было. Ночь выдалась бурная, часы показывали половину второго, ужасно хотелось спать.

Мой провожатый постучал в дверь.

— Войдите, — отозвались из кабинета.

— Иннокентий Степанович, — начал Сидоров, — вот задержанного к тебе привел.

— А может, до утра? Время-то посмотри какое уже?

— Да я бы подождал, если бы пьяница какой был.

— Так, а этот что натворил?

— Есть подозрение, что это шпион.

— Шпион? От как!

— При нем было найдено финское радиоустройство, которое задержанный назвал мобильным телефоном.

— Ясно-понятно, иди пиши сопроводительную, при каких обстоятельствах произошло задержание, а я постараюсь поговорить по душам с этим гавриком.

Сержант впустил меня внутрь, я вошел и встал посередине комнаты.

Всякий контакт с милицией всегда приводил меня в легкое замешательство. Мне всегда казалось, что меня хотят посадить в тюрьму за те поступки, которые я не совершал.

Эта навязчивая идея мешала мне нормально соображать, постепенно сковывая мой мозг.

— Ну что, спатеньки хочется? — сказал мне следователь. — К жене под бочок?

— Хочется — не то слово, вот только не женат я.

— Смотрю я на тебя, и кажется мне, что ты честный человек, который случайно попал в переплет.

Я оживился, сон как рукой сняло. Ну наконец-то передо мной стоял нормальный человек, который понял, что я попал сюда случайно.

— Ну конечно! Я уже и вашему сотруднику объяснял, и сторожу, который меня задержал, что никакой я не шпион, что я просто обыкновенный менеджер по продаже стиральных машин, что можно сейчас позвонить на работу, в охрану, и там все про меня расскажут. Дать вам мою визитку? Позвоните?

— Визитку давайте, конечно, но позвоним завтра. Ваш сторож там наверняка дрыхнет уже.

— Наш охранник? Да что вы, у него на складе продукции на 500 000 долларов, как же он заснет-то? А если скопипастят?

— Скопипастят? Странное какое слово. Ни разу его не слышал. Что оно обозначает? Перевыполнение плана?

— Ну, ей-богу, какой вы смешной. Скопипастят — ну украдут в смысле.

— Н-да… Ну рассказывайте, Анатолий Сергеевич, — он посмотрел в мой паспорт, — зачем вы на стройку полезли? Скопипастить чего захотели?

— Вы понимаете, сегодня вообще какой-то странный день. Непонятный. Вот вроде начинался он как обычно. А вечер, ну он просто отжог.

— Не понял, что поджог?

— Ну в том смысле, что необычный очень.

— Анатолий, давайте без ваших непонятных словечек, вы все-таки в милиции, выражайтесь яснее!

— Хорошо. Ну, собственно, в районе полночи я вышел из метро. И тут-то, собственно говоря, и началось…

— Что началось?

— Какая-то пурга непонятная.

— В каком смысле пурга? Ветер, что ли, сильный?

— Да нет. Я в том плане, что какие-то непонятные вещи…

— Гражданин, давайте более конкретно говорить будем. А то так мы всю ночь проведем. То у вас пурга какая-то, то вы поджигаете что-то.

— Ну хорошо, хорошо. Собственно говоря, что меня больше всего поразило в сегодняшнем вечере, так это то, что с улицы исчезла вся реклама и ларьки. Я, конечно, не особый ценитель всех этих красочных картинок, но тем не менее. И самое главное — куда-то исчез дом, в котором я прожил 20 лет. Точнее, он не исчез, а его разобрали. Понимаете?

— Конечно понимаю, — ответил следователь, — чего тут непонятного? Исчез дом, в котором вы прожили двадцать лет, ларьки пивные. Мне все совершенно ясно. Я думаю, что вас доставили не по адресу.

— Ну конечно, меня вообще не надо было забирать в милицию, я же не сделал ничего плохого.

— Ну да, произошло явное недоразумение. Давайте так поступим. Вы до утра посидите у нас, а утром на персональном транспорте вас доставят по месту требования.

— На работу?

— Ну да, куда скажете.

Следователь поднял телефонную трубку.

— Левшин, доставить задержанного в камеру предварительного заключения.

— Э, — начал я, — а зачем в камеру-то? Я что, преступник? И мобильный телефон с паспортом отдайте!

— Ты, главное, не беспокойся, все будет очень хорошо. Все мы тебе отдадим.

— А в камеру зачем? Давайте я в коридоре до утра посижу, я видел, там стульчики для посетителей есть.

— Ну вот еще, не могу я тебя на стульчики посадить, не положено. Только в камеру предварительного заключения.

Внутри меня все резко закипело.

— Это произвол! Разве можно так с людьми обращаться. Я на вас жалобу Путину напишу и на НТВ позвоню, они про вас такой репортаж сделают — будьте нате!

Дверь открылась, в комнату вошел сержант милиции.

— Левшин, — начал следователь — забирайте этого буйного. И посадите его в отдельную камеру, а то он нам всех алкашей сегодняшних в общей камере испортит.

— Слушаюсь, товарищ следователь.

Мы вышли из кабинета и пошли по тусклым коридорам отделения милиции.

На стенах висели какие-то смешные плакаты про борьбу с пьянством, расхитителями социалистической собственности и еще какая то белиберда про строителей коммунизма.

«Боже мой, — думал я, — куда я попал! Что это за коммунистический гадюшник? „Советскую Россию“ выписывают, плакаты расклеивают. Идиотизм какой-то! Да еще и в камеру тащат. Ну ничего, завтра я выйду отсюда и покажу им. Они у меня все припомнят».

Мы дошли до камеры, сержант открыл дверь.

— Проходите, и спокойной ночи.

Тем временем усталый следователь открыл ящик стола и достал мобильный телефон.

Интересная какая штука, интересно, для чего она. Он нажал на кнопку, на экране появилась эротическая заставка.

— Ничего себе кино, — сказал вслух следователь. Поверх аппетитных форм Анжелины Джоли виднелась надпись No Signal. Интересно, а это что? Наверное, как-то расшифровывается.