Коварное бронзовое тщеславие - Глен Кук

Для Танфера такое не являлось редкостью – до недавних пор. В последнее время город страдал от мучительных приступов нарождающихся законности и порядка.

– Если поискать, можно найти свидетельства в исторических хрониках, – продолжил Барат. – Глубоко копать не придется. Мы обеспечим тебе выгодное преимущество, позволив побеседовать с несколькими участниками последнего турнира.

Он протянул руку, показывая на Хаузера, Махткесс и свою мать.

– Мой отец вел журнал, записывая свои действия, а также действия двух своих компаньонов, – сообщил Киога.

– Но…

– Участвовали семьи, – продолжил Хаузер, – и все сведения передавались из уст в уста. Мы отказались играть по старым правилам. Мы устраивали саботажи и подрывали турнир. Мы атаковали демона-распорядителя вместо наших друзей. И думали, что навсегда покончили с этим.

– Мы ошибались, – сказала леди Тара Чейн.

– Вы все? – уточнил я. Киога был ровесником Барата.

– Нет. Мейнесс Б. Сторнс, – ответил Хаузер.

– Я сказал, мой отец. Я тогда еще носил подгузники, – объяснил Киога.

– Пятеро из нас восстало, – добавил Хаузер. – Десять лет спустя Мейнесс исчез в Кантарде.

Ладно. Я снова оглядел их. Рано или поздно они объяснят, какое отношение к этому имею я. Надеюсь, что пораньше – я испытывал голод. Глаза Страфы пожелтели от нетерпения. А Кивенс начинала нервничать.

– Мы расстроили последнюю игру, потому что наши бабушки и дедушки подорвали предыдущий турнир. Наш тоже пошел не по плану, хотя мы так и не выяснили, в чем была причина. Все причастные к нему лица погибли, прежде чем смогли что-либо объяснить. Однако некоторые из нас оказались достаточно взрослыми, чтобы понять, и в достаточной степени друзьями, чтобы не желать убивать друг друга ради чего-то, во что мы сами не верили.

– Всего состоялось шесть турниров, и ни один не соответствовал изначальному замыслу, – сказала Тара Чейн. – Что-то всегда срывалось, но люди все равно погибали. В молодости мы думали, что все это – лишь развлечение для демонов. В отличие от Рихта, я уже не уверена, что вознаграждения не существует, однако все равно хочу покончить с этим безумием.

Хаузер не добавил себе очков, уточнив:

– В любом случае мы уже слишком стары для приза.

– Когда речь идет о твоих детях, все меняется, – сказала леди Махткесс. – А когда о самом тебе, ты не слишком тревожишься, потому что в молодости каждый уверен в своей неуязвимости.

– Сейчас мы хотим прекратить турнир, пока он еще не начался, раз и навсегда, – заявил Барат.

– Вынужден сообщить, что я смущен, – признался я. – И по-прежнему не могу понять, кто, что и почему.

– Но разве не этим вы занимаетесь, мистер Гаррет? – спросила леди Тара Чейн. – Ищете ответы? Мне говорили, вы лучший. – Вздернув бровь, она посмотрела на Метательницу Теней. – Констанция утверждает, что вы гений с непревзойденной сетью подозрительных связей. И что вы осмотрительней Гражданской стражи.

Бешеный мамонт осмотрительней этих парней.

Кто-то рассказывал сказки. Меня удивило, что этим занималась Метательница. Она редко демонстрировала что-либо, кроме презрения.

– Так и есть.

С некоторой натяжкой.

Две руки, вцепившиеся в мое левое предплечье, намекали, что в моих интересах меньше болтать и больше слушать – то есть применить навык, в оттачивании которого я за последние десятилетия не слишком преуспел.

– Мама верит, что на сей раз события будут развиваться иначе благодаря заметному влиянию тех, кто выжил в прошлом турнире, – сказал Барат.

– Э-э?

– В начале этого турнира Операторы могут попытаться избавиться от тех, кто помог расстроить турнир в прошлый раз.

Поворачиваясь слева направо, я по очереди ткнул пальцем в леди Тару Чейн, Хаузера и Метательницу Теней.

– Совершенно верно. От нас, – кивнул Хаузер. – Мы были слищком беспечны, позволив делу зайти слишком далеко. Думали, что все кончено. Или по крайней мере надеялись, что следующий турнир состоится после нашей смерти. Но честно говоря, кое-кто опасался, что рано или поздно придется встретиться с прошлым лицом к лицу.

– Этот день наступил, – провозгласила мадам Махткесс.

Угу, не высокомерие, а самоуверенность и недовольство тем, что некая внешняя сила посмела пытаться их использовать. Типичная черта обитателей Холма. Эти люди состарились в атмосфере предательства.

– И что я должен делать со своими особыми талантами и выдающимися подозрительными связями? – Осторожно, нейтральным тоном. Страфа продолжала стискивать мою руку, посылая отчаянные сообщения. В некотором смысле ее восхищало, что мужчина, которого она выбрала не посоветовавшись со старшими, был допущен в сердце семейного заговора.

Метательница Теней разглядывала меня, словно перебирая в уме рецепты, как повкуснее приготовить лапочку Гаррета.

– Сначала мы должны обнаружить будущих участников, – сказал Барат. – Если удастся собрать их прежде, чем начнутся убийства, все чертово состязание развалится. И никто не умрет.

– Мы сможем спасти их всех, – согласился Хаузер. – А если нам удастся найти Операторов…

Метательница Теней подозвала Барата и что-то пробормотала ему на ухо.

– Мама вынуждена нас покинуть, – провозгласил он. – Она полагает, что все мы обеспечим мистера Гаррета доступной нам информацией, чтобы он мог приступить к работе, а особенно – к поиску участников.

Ну конечно.

Интересно, насколько они в действительности заинтересованы во всем этом, цинично подумал я.