Семь чудес и гробница теней - Питер Леранжис

Уловка.

Иначе и быть не могло.

Никто бы не смог очистить столь огромное пространство за столь короткий срок без видимой причины. Они явно что-то замышляли, я был в этом уверен.

– Осторожнее, ребята. – Пригнувшись, я вернулся в коридор.

– Может, стоит связаться с Торквином? – предложила Эли.

Я помотал головой:

– Не сейчас.

Если Масса заманивали нас внутрь, мама была в курсе. А мама сделает все, чтобы с нами ничего не случилось. Несмотря на все пережитое, мне необходимо было в это верить.

На цыпочках мы углублялись все дальше, запах гари усиливался, раздражая слизистую носа, и вот мы оказались в знакомом коридоре, который был заметно шире и светлее того, что вел от входа. Как и большая часть штаба, он был построен в наше время для нужд современной организации.

– Мы проходили здесь во время побега, – сказал Касс, оглядываясь по сторонам. – Помните? Мы шли до конца и свернули налево. Там мы нашли локули. А слева был огромный зал управления…

Он осекся, посмотрев налево. Коридор заливал тусклый желто-оранжевый свет. Мы держались стены. Я посмотрел на часы – с того момента, как мы оставили Торквина снаружи, прошло семь минут. Вскоре он должен был последовать за нами.

Мы свернули за угол и замерли. Толстые металлические двери главного центра управления были открыты настежь. Пару дней назад здесь кипела жизнь, массарины сидели за компьютерами и ноутбуками, что-то обсуждали, кричали друг другу через весь широкий круглый зал. С потолка-купола свисало огромное, сразу же привлекающее внимание электронное табло, по которому бежала цепочка сообщений.

Сейчас же обгорелые обломки этого табло валялись на полу. Повсюду поблескивали осколки, несколько столов превратились в груды щепок.

– Они будто… испарились, – сказал Касс.

Эли подбежала к клавиатуре стоящего у стены компьютерного экрана. Поставив на ножки перевернутое кресло, она села за стол.

– Этот еще работает! – воскликнула она, пока ее пальцы метались над клавишами. – О, ну здорово! Его поставили на полное форматирование. Причем военного типа, когда каждый байт заменяется сплошными нулями. Они запустили его несколько часов назад. Возможно, я смогу восстановить некоторые данные. Мне нужен жесткий диск!

Касс принялся рыться в своем рюкзаке. Я огляделся, ища глазами камеры наблюдения.

– Мам! – крикнул я, и мой голос эхом отразился от купола. Пока Касс вытаскивал из рюкзака жесткий диск и передавал его Эли, я в поиске хоть каких-то подсказок побежал на другую сторону зала и выглянул в открытый дверной проем, ведущий в очередной пустой коридор.

Мало что соображая, я шагнул в него. Царящую здесь темноту прорезал тусклый голубой луч, падающий из комнаты справа от меня. Я подошел ближе и посветил фонариком на открытую дверь.

На ней висела табличка «ОХРАНА». Изнутри доносилось тихое, но отчетливое пиканье.

Я медленно зашел внутрь.

– Фейсал? – раздался сзади голос Касса.

От неожиданности я подпрыгнул.

– Зря мы переодевались, – сказал я. – Ее здесь нет.

– Кого нет? – не понял Касс.

– Мамы. И вообще никого. Они все ушли.

Мои глаза заметили какое-то странное подмигивание у стены слева – прямоугольную стеклянную панель с голубыми буквами и цифрами, меняющимися вместе с очередным «бип».

Бип.

ДО ОТКАЗА СИСТЕМЫ: 00:00:17…

Бип.

ДО ОТКАЗА СИСТЕМЫ: 00:00:16…

Я резко развернулся и схватил Касса за руку:

– Бежим отсюда! Сейчас здесь все взорвется!

Эли уже была в коридоре. Я толкнул ее в сторону, откуда мы пришли. Втроем мы со всех ног бросились к выходу. У начала лестницы мы столкнулись с Торквином, который, похоже, только-только спустился.

– Разворачивайся и назад! – заорал я. – Быстро!

У Торквина вытянулось лицо. Он преодолел ступеньки и выскочил из двери со скоростью человека, чей вес был раза в три меньше его собственного.

Пол под ногами завибрировал. В нос ударил запах серы.

От грохота стены содрогнулись, и ударная волна шарахнула мне прямо в спину.