Дерзкие дни - Наталия Матейчик

– Это я просил их об этом, – сказал он, – так что ответственность за ложные показания лежит на мне.

– Перестань, никто не собирается из-за этого дёргать девушку и остальных, – с лёгкой улыбкой ответил Татур. – Наоборот, я рад за тебя: в большинстве своём, окружение у тебя надёжное…

– Зачем вообще нужно было это делать? – немного резко спросил старый эльф.

Великий Магистр улыбнулся в полрта:

– Не поверишь: хотел лишний раз проверить твоих людей.

– Эти люди, Татур, много раз проверены делом.

Вар кивнул в знак согласия, щёлкнул пальцами, и к нему медленно подплыл высокий хрустальный бокал с крепким ароматным элем.

– Возвращаемся к перстню, – продолжал Магистр, медленно потягивая терпкий рябиновый эль. – Ты прихватил его с собой?

Лал кивнул, снял с шеи цепочку с перстнем и передал её Вару.

– Что ты планируешь с ним делать? – спросил Магистр, осторожно снимая перстень с цепочки.

– Отдам Владу, – после продолжительной паузы ответил эльф.

– Это – не самая лучшая идея, – тихим голосом возразил Татур. – Да, я знаю, мальчик нашёл перстень, и перстень его признал, но не слишком разумно отдавать величайший артефакт подростку именно сейчас. Он ещё не в состоянии понять, что это такое, – с этими словами Вар надел Чёрный перстень на указательный палец правой руки. Голубой камень как был, так и остался тусклым и мёртвым.

– Тебе прекрасно известны свойства этого артефакта, – тихо сказал Лал, искоса поглядывая на руку Магистра.

– Да, они мне известны, – ответил Татур, любуясь перстнем. – Владелец перстня, в котором сам артефакт признал своего хозяина, никогда не будет захвачен врасплох врагами, – задумчиво продолжал Магистр. – Стены Греаля – достаточно надёжная защита для мальчика, но всё же он не всегда будет защищён стенами. Как бы этот перстень не навлёк на Владислава беды. Люди слабы… Эта схватка – самая трудная. Трудная, но не безнадёжная, хотя у Марготта и огромные силы… Что, если Влада подкараулят где-нибудь шпионы Марготта – а их развелось сейчас предостаточно, вспомни Сарр. Ты думал об этом? Тогда и перстень ему не поможет. Я надеюсь, ты не думаешь, что я стараюсь заполучить артефакт для того, чтобы самому им пользоваться. Я беспокоюсь в первую очередь о безопасности ещё толком ничего не понимающего подростка… ну, и, конечно, о безопасности перстня. В моей резиденции есть очень надёжный тайник, в котором мы можем до поры до времени хранить артефакт… Кутам, – продолжал Магистр, видя, что его гость неодобрительно качает головой, – это не просьба и не предложение. Это – приказ…

– Татур, в Греале, в моём кабинете, тоже есть очень надёжный тайник, – после продолжительной паузы ответил эльф. – Давай остановимся на компромиссе, – продолжал он. – Я не отдам перстень Владу, но он будет храниться в моём тайнике в Греале…

– Нет, – ответил Магистр. – Я хочу, чтобы все – и в первую очередь Марготт и его приспешники – увидели Чёрный перстень на моей руке. Я хочу, чтобы все они знали: артефакт у меня. Да пойми же – я хочу отвести от Владислава беду!

Взгляд блестящих серо-голубых глаз скрестился со взглядом карих. В воздухе повисла довольно долгая пауза.

– Хорошо, пусть будет так, – медленно ответил, наконец, Лал.

– Кутам, я вот ещё о чём хотел у тебя спросить, – Магистр на секунду запнулся и продолжал, – ты полностью доверяешь Пери?

– Да, полностью, – кивая головой, твёрдо ответил старый эльф.

– Тогда почему ни ты, ни я, ни Братство – никто – не был предупрежден о готовящемся нападении на Киет? – спросил Магистр, глядя прямо в глаза собеседнику. – О Кидо речь не идёт, – продолжал он. – Нападение на это поселение было спонтанным, но налёт на Киет, я уверен, планировался заранее, и мы должны были быть о нём предупреждены… Почему ты не получил никакой информации о том, на кого работает Сарр – и это при том, что она, как нам теперь известно, почти три года была шпионкой Марготта?

– Я думаю, у Пери просто не было возможности использовать для пересылки писем пространственные искры, для телепатической связи, как ты знаешь, не было и нет подходящих условий, а почтовые вороны могли быть перехвачены. Это – касательно передачи информации о нападении на Киет, – ответил Лал. – Что касается Сарр, то она, похоже, была очень глубоко законспирирована… Я думаю, о Сарр и о том, какую работу она выполняла, знало весьма ограниченное число самых близких и доверенных людей Марготта. Пери, к сожалению, к их числу не относится…

Магистр недоверчиво покачал головой:

– На всё-то у тебя есть ответы…

– Зато, как я тебе уже говорил, – продолжал Лал, – я получил от Пери предупреждение о том, что люди Марготта постараются испортить предстоящий конноспортивный праздник. Может, лучше его отменить?

– Я не буду отменять праздник, Кутам, – категорично ответил Магистр. – У людей так давно не было никаких развлечений и поводов для радости. Я прикажу удвоить число патрулирующих лодиариев. Думаю, все обойдётся…

– Ладно, тебе виднее, – после паузы ответил эльф.

Лал сам был Великим Магистром и правителем Валии в течение двадцати двух лет, а потому он прекрасно понимал, как тяжело сейчас Вару, как трудно ему поднять дух уставших от долгой войны людей.

– Кстати, а почему ты не в лиловом? – спросил Лал, желая, похоже, этим слегка ироническим вопросом немного разрядить обстановку.

Татур хмыкнул:

– Сам понимаешь: после того, как Марготт сделал лиловый цвет своим, я испытываю к нему стойкое отвращение.

– Татур, я хочу с тобой посоветоваться, – после небольшой паузы продолжал гость. – В Греале на данный момент есть две вакантные должности – преподавателя практической магии и преподавателя телепатии и ливато. На свете, к сожалению, спокойнее не становится… История с Сарр тебе известна… Что касается Ирима Лана, то он не может больше преподавать по состоянию здоровья. Как я не упрашивал его – увы… Ты сам понимаешь, что мне нужны проверенные люди, и сам знаешь, какое сейчас время. Может быть, ты можешь мне кого-нибудь порекомендовать?…

* * *

…Две декады в Праге промелькнули, как один день.

– Ну и как прошли мои похороны? – в первый же вечер за ужином спросил у отца Влад.

– Нормально, – слабо усмехнувшись, ответил Александр Яковлевич. – Пришёл весь твой класс. Твоя классная всё время плакала и говорила, какой ты был замечательный. Мне было очень неловко, но сказать правду я не мог.

– Вот видишь, чтобы узнать, какой ты на самом деле, нужно всего-навсего умереть, – с улыбкой заметил Влад.

В первые дни отец с сыном вместе со всей группой как стадо баранов носились по Праге за колоритным пузатым чехом-экскурсоводом в массивных роговых очках, отвратительно говорившим по-русски, а потом, отколовшись от группы туристов, днями напролёт бродили по лабиринтам узеньких пражских улиц и Пражскому Граду, то и дело возвращаясь к Староместской площади. Они говорили обо всём на свете и не могли наговориться, а почти каждый вечер Влад устраивал в небольшом отеле, где они остановились, гитарные концерты до полуночи, несмотря на бурные протесты соседей.