Песец библиотечный, подвид кровожадный - Елена Кароль

– Читать, писать, составлять картотеки умеешь? Почерк разборчивый? – Начав буквально забрасывать меня вопросами, на которые я быстро-быстро кивала и поддакивала, гном закончил так же быстро, как и начал. Удовлетворенно крякнул, погладил бороду, небольшое пузико и добродушно ухмыльнулся. – Оплата пять серебряных в неделю, питание и проживание возможно как здесь, в административном корпусе, так и в городе. График по шестидневке, с семи утра до четырех дня. Если устраивает, то выходишь уже завтра.

– Устраивает! – выпалила я торопливо и сразу же об этом пожалела – гном настолько подозрительно прищурился, что я потупилась и нервно передернула плечами. – Ну… в смысле… хорошие условия. Я давно хотел в академическую библиотеку устроиться. Интересно же… А в нашей глуши ничего подобного никогда не было.

Гном вроде поверил, и его лицо вновь вернулось к тому же добродушному выражению, что и прежде.

– Ладно, время позднее. Жить где будешь?

– Здесь, если можно.

– Отчего ж нельзя… можно. – Согласившись сразу, гном вдруг резко замер, вскинув руку вверх.

Замерла и я, чтобы моментально услышать в тишине плаксивое бурчание своего желудка.

Мне достался укоризненный взгляд с откровенным сочувствием, на который я смогла лишь потупиться и нервно дернуть свободным плечом.

Гном же вновь пустился в придирчивый осмотр моего тела, а спустя пару минут недовольно поинтересовался:

– Давно голодаешь?

Ответить мне было нечего. Не правду же.

Мастер настаивать не стал. Вздохнул с осуждением, похлопал себя по карманам, вынул связку ключей и шустро потопал обратно к своей комнате.

– Идем, мальчик. Пришел бы чуть пораньше, успел бы на ужин, а так только хлеба немного с мясом дам, уж прости.

Прости? Да я за хлеб с мясом… Да я…

Не веря своим ушам, а затем и глазам, когда мне в руки сунули краюху хлеба, большой кусок буженины и два яблока, я…

Я едва не расплакалась.

Кажется, это заметил мастер, потому что суетливо сунул мне в руки ключ, ткнул пальцем в соседнюю с ним комнату, даже подтолкнул к ней, торопливо озвучил, что ждет меня завтра в библиотеке в семь утра, а там все и расскажет.

– Спасибо.

Я нашла в себе силы на благодарность, прижала к груди продукты и только с третьего раза смогла попасть ключом в замочную скважину, потому что руки тряслись, а перед глазами все было мутно от все-таки выступивших слез.

Еда. Еда! Мясо!!!

Как зашла – не помню. Закрыла ли дверь – не знаю.

В себя пришла на кровати, обнимая одеяло одной рукой и трясущимися пальцами запихивая в уже полный рот последний кусок хлеба, который никак туда не входил. Последний, потому что в руках больше ничего не было.

А где мясо?

Взгляд лихорадочно зашарил по комнате, отмечая скудную обстановку (раковина, тумбочка, шкаф), и в конце концов остановился на Кларе, которая сидела на узком шкафу с покосившейся дверцей. Наверное, мой взгляд был слишком говорящим, потому что подруга тихо каркнула и пояснила:

– Ты все съела. Все.

Дожевала, сглотнула и недоверчиво прошептала:

– Совсем все?

– Абсолютно. – Кларисса хмыкнула. – Ты, как заправский вурдалак, в два счета разделалась сначала с мясом, затем, не жуя, проглотила яблоки и лишь когда приступила к хлебу, то добралась до кровати и спряталась под одеяло. Страшна ты в голоде, дор-р-рогая… Страшна.

Моя ответная улыбка была вымученной и немного недоверчивой. Проблема была в том, что я не помнила. Ни мяса, ни яблок. Да и хлеб, если уж на то пошло, помнила смутно. Лишь то, что в руках еще оставалась пара хлебных крошек, пахнущих мясом, намекало на правдивость слов Клары.

Ужас…

Если бы еще три месяца назад мне сказали, что я дойду до такого состояния, я бы посмеялась вместе с шутником, но сейчас… Сейчас смеяться не хотелось. Было жутко. Я потеряла контроль над телом. Над разумом. Над реальностью.

А для меня это недопустимая оплошность.

Непрошеный зевок прервал меня в самом начале самобичевания, и я поняла, что пора спать, если хочу встать завтра хотя бы за пять минут до семи. Будет очень некрасиво и непорядочно с моей стороны опоздать на работу в первый же день. Тем более учитывая заботу мастера Примквела, который тут (по его собственным словам) за старшего библиотекаря.

Вздохнула, зевнула, поняла, что сил раздеться уже нет, но все-таки заставила себя скинуть обувь, и тут силы кончились. Я лишь услышала, как Клара каркнула, что разбудит, и отключилась окончательно.

Спала без сновидений, буквально провалившись в мягкую тьму, да так крепко и глубоко, что проснулась, когда Клара весьма болезненно клюнула меня в пятку.

– Уй!

Дернулась, пнула наугад, никуда не попала, попыталась спрятаться под одеялом понадежнее, но уснуть снова мне не дали.

– Мика! Вставай, у тебя три минуты!

Куда и на что – я поняла сразу. Подскочила, засуетилась, запуталась в одеяле, едва не полетела на пол… Резко замерла и медленно села на кровать. Стоп. Так нельзя.

Вдохнула, шумно выдохнула, проморгалась, встряхнула головой.

– Сколько времени?

– Без пяти семь, – услужливо оповестила меня Клара, успевшая ретироваться на подоконник.

За окошком еще даже не начало светать, но я знала, что подруга не лукавит. В отличие от меня она намного лучше ориентировалась на местности и во времени.

Хорошо быть вороном… На обед хватает парочки мышей, да и поспать у меня на плече в любой момент можно.

И почему мне такая роскошь непозволительна?

Хотя что вопрошать попусту, я еще пятнадцать лет назад узнала, что меня ждет, и научилась не роптать на судьбу.

Но иногда так хотелось…

Выдохнула снова, умылась, одернула одежду, поправила куртку, пятерней расчесала растрепанные волосы, который раз пожалев, что не могу их остричь и избавиться от необходимости носить на голове самое настоящее воронье гнездо, затем подставила плечо, куда тут же перебралась Клара, и только после этого довольно бодрым шагом вышла из комнаты.

Очень плотный ужин и крепкий сон благотворно повлияли на мое самочувствие, и я ощущала себя если не хорошо, то намного лучше среднего. Наверняка все дело в амулете. Невероятно древний, очень могущественный и при этом капризный до невозможности. Именно с его помощью я вчера стала мальчиком, причем потратив на уговоры почти час и взамен пообещав прочитать в библиотеке все-все умные книги, до каких только доберусь.

Глупо, конечно, но вчера я была готова пообещать что угодно, лишь бы устроиться на эту работу. К счастью, амулету хватило капли моей крови, чтобы мы скрепили устный договор нерушимой клятвой, и следующий час меня корежило, как припадочную. Боль. Дикая, жуткая. Вынимающая душу, ломающая кости и лишающая разума. В какой-то момент я потеряла сознание, чему очень обрадовалась, когда очнулась.