Возрождение - Дмитрий Лазарев

– Здравствуй, милый…

До боли знакомый голос… Но этого не может быть… Повернуться и посмотреть? Да, так и сделаем…

– Ты?! – душа его взлетела в поднебесье. – Но как же это?! Я думал…

– Тише! Не говори ничего. Просто подойди и обними меня.

«Плохая идея».

А это чей голос? Что, черт возьми, происходит?!

Ее взгляд изменился – стал жестким и требовательным.

– Ну же, дорогой! Мне холодно. Согрей меня, как раньше!

Что-то здесь не так…

«Вот именно! Она – не та, кем кажется».

Опять этот голос! Неужели он прав? Если перед ним не та, кого он любил и потерял, то кто?

«Та, кого ты ждешь – беда».

Беда? Понимания еще нет, но страх уже тут как тут. О чем говорит голос? Питер поднял глаза на девушку. О, Боже! Черты ее лица плывут… Да и не только лица. Что-то происходит со всем ее телом. Оно меняется, превращаясь в нечто невообразимое… Сейчас трансформация закончится, и это кошмарное нечто набросится на него…

– НЕТ!

Питер все еще кричал, когда проснулся. Слава Богу – он дома. Точнее, не дома, а на съемной квартире, но один. Это был всего лишь сон… Всего лишь? Но почему он повторяется так часто? Что-то нездоровое. Один и тот же сон с незначительными вариациями. Если так пойдет дальше, он, чего доброго, скоро будет бояться засыпать.

«Однако завтра экзамен, – подумал Питер. – Надо поспать. Такое дважды за ночь не снится… Пока не снилось. Ничего. Успокойся и засыпай! Это лишь нервы. Отдохнешь и все забудется. Спи…»

* * *

Московский мегаполис.

После Катаклизма в Москве многое поменялось. И «многое» – это еще мягко сказано. Точнее будет фраза «немногое осталось прежним». Одна из вещей, которой уже не стать такой, как раньше – московский метрополитен. Самое старое, известное и разветвленное метро в местности, ранее именовавшейся Россией, в страшном 2015 году едва не приказало долго жить.

Когда плоть Москвы прокололи сектора Моррэй, Вечнолесье и Кантард, девяносто процентов линий метро были разрушены частично или полностью. А движение подземных поездов прекратилось даже по тем линиям, которые почти не пострадали – не до того было.

После Времени Хаоса сама собой решилась проблема пробок, так как резко уменьшилось количество населения, пользовавшегося автомобилями. Одни погибли, другие поспешили покинуть беспокойный мегаполис и перебраться на периферию – подальше от визитеров и связанных с ними заморочек. Те же, кто был побогаче, предпочитали пользоваться услугами личных адептов, владеющих магией пространственного коридора. Спрос рождает предложение. В эллезарской магической школе даже был открыт краткий курс обучения магов узкого профиля – по перемещению в пространстве, с трудоустройством у толстосумов Пандемониума, которые использовали выпускников курса как личных «водителей».

Разумеется, в Московском мегаполисе появилась масса визитеров, но те, как правило, автомобилями не пользовались, а в крайнем случае ездили на автобусах. У моррэйцев, правда, был личный транспорт, но выглядел он настолько экзотически, что они старались не появляться на нем в человеческих городах, не желая создавать проблем ни себе, ни службе дорожного движения. В итоге машин стало на порядок меньше, и те из москвичей, кто всегда страдал от их избытка, смогли, наконец, вздохнуть свободно.

Так или иначе, но долгое время местные власти не видели никакой необходимости в восстановлении метрополитена. Помимо всего прочего, это было еще и опасно, ибо в южные части некоторых радиальных линий проникли кантардские хищники, многим из которых пришлись весьма по вкусу темнота и тишина опустевшей подземки.

Однако время шло, и постепенно относительная стабильность эдемитского правления сыграла свою роль: люди вновь потянулись в мегаполис, а моррэйцы, наконец, адаптировали свои странноватые машины к московскому движению. И в середине третьего десятилетия двадцать первого века перед огромным городом вновь во весь рост встала транспортная проблема.

Эдемитские власти в бытовые дела местного населения вмешиваться не желали, и когда инициативная группа москвичей пришла к ним с проектом восстановления метро, те просто дали им карт-бланш на расходы и с радостью спихнули эту заботу со своих плеч.

Сначала запустили наименее пострадавшие линии – Калужско-Рижскую, Замоскворецкую и Кольцевую. Потом занялись теми линиями, которые не проходили через территории чужих секторов или в непосредственной близости от их границ. Первой среди них стала Серпуховско-Тимирязевская.

Линия эта, однако, оказалась какой-то невезучей. Ее восстановление прерывалось дважды: в 2028 году во время Нашествия Джунглей и в 2030-31 годах, когда шла война с нежитью. А в довершение всех бед, когда «закрывались» сектора Нордхейма по всему миру, сильное землетрясение разрушило четыре самые южные станции практически готовой линии. Изрядно намучившиеся с ней метростроевцы в сердцах плюнули, решив, что над линией тяготеет какое-то проклятие, и отложили ее полное восстановление на далекое «потом», а пока запустили в действие в усеченном варианте.

Естественно, завалы на четырех вновь обрушившихся станциях никто разобрать не удосужился. А потому ни власти, ни население не знали, что из возникшей в глубине зоны обрушения трещины сочится странная густая сероватая жидкость, образуя довольно приличных размеров лужу…

* * *

Магдалену душили слезы. Какой же она была дурой – так купиться на очарование этого юноши-эллезарца, что забыть все и побежать за ним в Москву! Оставить семью, друзей… ради чего? Чтобы сейчас извергать из глаз разжиженные осколки своего разбитого сердца? Нечего сказать – достойный финал истории ее «самой большой любви»! Будь прокляты заносчивые эллезарские адепты! Они легко и умело, просто для развлечения, разжигают в других это чувство, но сами его никогда не испытывают. Как девушка жалела сейчас, что ей не передались отцовские магические таланты! Уж она бы расквиталась с Ариусом за свою поруганную любовь! И ведь отцом ее был не кто-нибудь, а один из ведущих адептов софийского КСМП Наско Гетов! Но какой смысл жалеть о том, чего нет и быть не может? Она, увы, не адепт, и все, что ей сейчас остается, это рыдать от боли, обиды и унижения.

Пока девушка не задумывалась, где она проведет надвигающуюся ночь и будет ли возвращаться в Софию, а если да, то на какие деньги. Все эти вопросы возникнут позже, когда схлынут эмоции. Сейчас единственным желанием Магдалены было увеличить как можно больше расстояние между собой и тем, одно воспоминание о котором вызывало болезненные спазмы и в ее сердце, и в душе. А для этого в Москве, за отсутствием возможности перемещаться магически, лучше всего подходило метро.

Оно еще работало, но людей в нем было уже очень мало. Да что там мало! Практически никого. Дежурная у эскалатора откровенно зевала, а на самой движущейся лестнице находились всего два человека – парень и девушка. Влюбленные… Унявшиеся, было, слезы едва вновь не потекли из глаз Магдалены. Как все-таки несправедливо устроена жизнь! Она не меньше этих двоих заслуживает счастья, но для них оно стало реальностью, а для нее обернулось миражом.