Чистокровная ведьма - Кейт Тирнан

Что же писать? Меня что-то угнетает, а голова продолжает работать. До недавнего времени я всегда хотел делать именно то, что необходимо. Теперь впервые эти два пути начали расходиться. Она цветет, как орхидея, превращаясь из простого растения во что-то сокрушительно прекрасное, которое так и просится, чтобы его сорвали.

Это беспокоит меня. Я понимаю, что так и должно быть, что это необходимо, что этого следует ожидать. И знаю, что сделаю это, несмотря на то, что они станут преследовать меня. Ничто не заставит меня свернуть с выбранного пути. Мне только нужно еще немного времени, чтобы привязать ее к себе, соединиться с ней духовно и эмоционально, чтобы она смотрела на мир моими глазами. Я вдруг понял, что лелею мысль объединиться с ней. Готов держать пари, что Богиня смеется надо мной.

Что касается силы, я прочитал у Эллоруса, что, сидя под дубом, можно подчинить себе мощь Эола. Я хочу вскоре это попробовать.

Сгат

Утром в субботу я так и не выбралась из кровати: всю ночь напролет я читала «Книгу теней» Мейв. Она начала вести ее, когда ей исполнилось четырнадцать лет, и я не могла понять, что такого предосудительного могла найти там Селена. Если не считать непроизносимых галльских слов и множества заклинаний и рецептов, то я не нашла ничего вызывающего тревогу или чего-то странного. Я знала, что Мейв Риордан и Ангус Брэмсон, мои настоящие родители, были сожжены заживо, после того как приехали в Америку. Я так и не поняла, за что. Может быть, я найду объяснение в этой книге. Но я читала медленно. Мне хотелось смаковать каждое слово.

Когда я наконец поднялась с кровати и чуть ли не на ощупь спустилась вниз, у меня все еще слипались веки. На кухне я проковыляла к холодильнику, чтобы достать диетическую колу.

Я успела справиться с парочкой тостов, когда мама и Мэри-Кей возвратились после семейной прогулки на прохладном ноябрьском воздухе.

– Мы пришли! – воскликнула мама. Ее нос порозовел. Она похлопала руками в перчатках. – Прохладно на улице!

Она подошла ко мне, чтобы поцеловать. Я вздрогнула, когда ее холодные волосы коснулись моей щеки.

– Погода очень даже ничего, – сказала Мэри-Кей. – Снег уже начал таять, а белки и птицы вовсю ищут корм на земле.

Я закатила глаза: некоторые уж чересчур приветливы по утрам. Это неестественно.

– Кстати, насчет того, чтобы поесть, – сказала мама, снимая перчатки и садясь напротив меня. – Может, вы съездите вдвоем в магазин? А то в холодильнике пусто. Я вчера до пол-одиннадцатого показывала клиенту дом и не успела ничего купить.

– Конечно, – сказала я. – Давай список.

Мама достала лист бумаги и начала составлять перечень продуктов. Мэри-Кей положила в тостер последний кусок хлеба. Зазвонил телефон, и она повернулась, чтобы взять трубку.

«Это Кэл», – подумала я, и мое сердце екнуло.

Меня обдало волной счастья.

– Хэлло, – ответила Мэри-Кей. Ее голос звучал высокомерно и в то же время как-то приглушенно. – О, привет! Да, она здесь. Одну секунду. – Она с гримасой передала мне трубку. – Это Кэл.

Я и так знала, что это он. С тех пор как я открыла для себя Викку и встретила Кэла, я всегда наперед знала, кто звонит.

– Привет, – сказала я в трубку.

– Ну как ты там? Читала всю ночь напролет? – Он понимал меня.

– Да… Мне хотелось бы поговорить с тобой об этом.

Я покосилась на маму и Мэри-Кей, которые сидели рядом. Особенно на Мэри-Кей, когда та начала издевательски постукивать себя по сердцу и делать вид будто вот-вот упадет в обморок. Я нахмурилась.

– Ну, хорошо, давай поговорим, – сказал Кэл. – Не хочешь съездить в магазин практической магии во второй половине дня?

Магазин практической магии был в городке Ред-Килл. Это было мое любимое место, где я с удовольствием могла провести несколько часов.

– Именно то, что надо, – сказала я, расплываясь в улыбке.

Все во мне встрепенулось.

– Я заеду за тобой. Скажем, в полвторого.

– Ладно. Увидимся.

Я повесила трубку. Мама опустила газету и посмотрела на меня поверх очков, в которых обычно читала.

– Что? – смущенно спросила я, улыбаясь во весь рот.

– Как у тебя с Кэлом? Все хорошо? – поинтересовалась она.

– Угу, – ответила я, чувствуя, что краснею. Мне казалось странным говорить с родителями о своем бойфренде, особенно потому, что именно он открыл для меня Викку. Я всегда была готова обсуждать свои проблемы с мамой и папой, но Викка была той частью моей жизни, от которой они хотели навсегда оградить меня. Это создало стену между нами.

– Кэл хорош собой, – сказала Мэри-Кей, стараясь успокоить меня и в то же время выудить какую-нибудь информацию.

– Ну да… Он и в самом деле ничего. Мне надо принять душ, – пробормотала я, вставая. – А потом поедем в магазин.

И я выскользнула из кухни.

– Так, первая остановка – кофейный магазин, – скомандовала Мэри-Кей спустя полчаса.

Она раскрыла мамин список, а потом снова сунула его в карман куртки.

Я повернула свою громоздкую, похожую на подводную лодку машину, которую папа из-за ее больших размеров прозвал на немецкий манер Das Boot, и въехала на стоянку единственного торгового центра в нашем Видоуз-Вэйле, где продавали кофе. Мы вышли из машины и попали в кафе, где аппетитно пахло кофе и сдобными булочками. Я посмотрела на стойку и стала размышлять, какой кофе выбрать. Мэри-Кей навалилась на стеклянную витрину и с вожделением смотрела на шоколадные конфеты. Я проверила свою наличность.

– Возьми, если хочешь, – сказала я. – Сегодня моя очередь платить. И прихвати на мою долю тоже.

Сестра наградила меня мимолетной улыбкой, и я еще раз подумала, что она выглядит старше, чем четырнадцатилетняя девочка. Многие в ее возрасте выглядят так неуклюже: угловатые, не вполне сформировавшиеся, совсем дети. А вот Мэри-Кей была другая – сообразительная, взрослая девушка. И я впервые за все годы подумала, что счастлива иметь такую сестру. Даже если мы не родные сестры.