Мое смертельное счастье - Елена Кароль

– Это моя ванна.

– Но…

Его тихое заявление обескуражило. Не может быть!

– Да, это мои комнаты. Анна, я сказал – вторая дверь налево.

О мой бог…

– Простите…

Впервые за много лет мне стало стыдно. Стыдно, потому что я вошла во вторую дверь, но справа.

Он ничего не ответил. Постоял еще несколько секунд, задумчиво рассматривая мое пылающее лицо, затем осуждающе качнул головой и вышел, уже в дверях тихо добавив:

– Служанка принесет сухие вещи сюда, не торопитесь. Я буду внизу.

В голове билась лишь одна мысль: позор. Почему я пошла направо? Почему не так, как сказал он? Что за чертовщина?! Взгляд сумасшедшей белкой метался по комнате, не в силах остановиться на деталях. Вот почему тут все так дорого… Вот почему тут все так изысканно… Мой бог…

Не знаю, сколько времени я так просидела. Лишь шорох закрывающейся двери вывел меня из оцепенения, но все, что я успела увидеть, – это лежащую на стульчике одежду. Кажется, длинный махровый халат и несколько полотенец… Только вот я не могла заставить себя завершить водные процедуры и выйти к нему.

Когда вода начала остывать, я наконец убедила себя, что он все поймет и без моих оправданий. Он ведь эмпат. Он поймет, что я не специально. Надеюсь…

Но почему халат? Быстро вымывшись, я торопливо вылезла из ванной и тут же убедилась в своих предположениях. Да, именно халат. Хмуро осмотрев пол, констатировала – мою одежду и сумку унесли. Все, вплоть до нижнего белья, причем нового не выдали. Глупо как-то… Зачем ему мое тело, если он питается лишь эмоциями? Или слухи лгут, и телом он тоже не брезгует? Зачем тогда сейчас вышел из ванной?

Вопросы плодились с бешеной скоростью, пока я одевалась, их стало столько, что разум предпочел абстрагироваться и просто выбросить все из головы. Мне было уже все равно.

Из ванной я вышла, полная решимости закончить все сегодня. Он был прав – он может мне помочь. Он может выпить мои эмоции. Он может сделать так, что я перестану рыдать каждый вечер и ненавидеть мир каждое утро. Он может… Может убить меня быстро.

– Анна, вы меня неправильно поняли.

Наверное, я слишком громко думала, потому что внизу меня встретили чрезвычайно недовольным взглядом. Кирилл стоял у подножия лестницы, словно специально ждал. Уже успел переодеться в сухое: светло-серые брюки и чуть более светлого оттенка рубашку, рукава которой были закатаны до локтя. Волосы он не сушил, и теперь они вились темными, влажными кольцами, отчего хозяин дома сейчас был похож на испанца.

– Ждал.

Как же это неприятно, когда твои мысли не только твои…

– В мире есть вещи куда более неприятные.

Судя по тому, что он отвечал на мои мысли, он больше не собирался щадить мои чувства, и сейчас разговор пойдет о таких вещах, после которых все это покажется сущей ерундой.

– Вы правы.

Как мило…

– Пройдемте.

Мужская ладонь галантно указала на дверь, расположенную чуть дальше по коридору. Я прошла в комнату. Как оказалось, это был кабинет. Странно… Он делает «это» в кабинете?

– Нет, Анна. В кабинете я решаю рабочие вопросы.

Интересно, если я подумаю о нем плохо… в смысле, совсем нецензурно…

– Я не удивлюсь.

Кирилл скривил губы в ироничной усмешке и прошел за большой рабочий стол из черного дерева. Сел, вальяжно откинулся на спинку кресла, переплел руки на груди и начал меня рассматривать так, словно впервые увидел.

– Анна, вы не поверите, но я действительно вижу вас впервые. Мало того, я очень удивлен. Признаюсь честно: я просто хотел помочь той, в чьих глазах было слишком много дождя. Теперь же… Вы чересчур громко думаете. Садитесь.

Демон говорил тихо, но так уверенно, что я потрясенно открыла рот и послушно села в кресло, на которое мне указали ладонью. То есть я?..

Это шутка?!

– Нет, Анна. Это не шутка. Скажем так – это нелепая случайность. Вы не нужны мне в качестве закуски. Я «ел» меньше недели назад и ближайшие три недели не нуждаюсь в подобных «деликатесах». Кстати, попытайтесь вернуть защитный блок на место, вы думаете так громко, что мне неприятно.

– Я не могу… – прошептала я. Мозг отказывался думать и анализировать.

Я в логове монстра только потому, что он пожалел ту, кого обрызгал…

– Анна, я не монстр. – Серые глаза снова недовольно потемнели, а губы на мгновение поджались. – Если уж на то пошло, то вы монстр больший, чем я. Я хоть чистокровный…

Спасибо за напоминание. Криво усмехнувшись, я попыталась взять себя в руки. Ладно. Меня не выпьют досуха. По крайней мере сейчас. Тогда зачем я здесь? Не став задавать вопрос вслух, потому что это было бессмысленно, я чуть наклонила голову набок. Так зачем? Мне ответят?

– Возможно… Вам никто не говорил, что у вас очень красивые глаза?

Бред…

– Совсем нет. Цвет спелой вишни… Аристократический, королевский цвет. Вы знали, кем был ваш отец?

– Да.

Так вот оно что…

– Нет, Анна, вы ошибаетесь.

Но…

Я уже ничего не понимала, а потому задала вопрос вслух:

– Кирилл, что вам от меня надо?

– Ваше счастье.

– Что? – Мне показалось, что я ослышалась. Что за бред? Пожиратель – и счастье?

– Почему нет?

– Нелепо… Зачем вам мое счастье? – От непонимания я начала хмуриться, неприятно кольнуло в виске. Черт… Мигрень. Как не вовремя…

– Скажем так – оно мне необходимо потому, что я так решил.

– Бред…

– Возможно. – На его губах обозначилась странная, какая-то угрожающая улыбка. – Если вам так будет легче, то можете думать, что я буду добиваться вашего счастья для того, чтобы его съесть.

– Но… но зачем? Не понимаю. – Я правда не понимала.

Это было глупо. Можно пойти в любой клуб и найти там тонну счастья. Зачем взращивать его в той, кто не хочет жить, но слишком труслив, чтобы совершить самоубийство?

– Затем, что это будет моим развлечением и одновременно вашим наказанием. Я ведь монстр… – Пожиратель снова неприятно усмехнулся и кивнул на дверь. – А теперь идите. Второй этаж. – Многозначительный прищур и ехидное дополнение: – Налево.

Ах так? Что ж… В душе всколыхнулся такой сильный протест от подобного обращения, что из кабинета я вылетела, едва не снеся с дороги служанку. Значит, деликатес. Значит, развлечение. Значит, изысканный десерт… Слышала я о нем нечто подобное, но не верила. Видимо, зря.

Замерев на площадке второго этажа, я поняла, что первый раз за эти недели испытываю что-то, отличное от тоски, горя и раздражения. Возмущение. Яркое, незамутненное. Да как он посмел?! Да что он о себе возомнил?! А вот не пойду я налево! Мне направо ходить понравилось!