Эсми Солнечный Ветер - Анна Гаврилова

— Хорошо отнесусь, — ответила ровно, а Тамир благодарно кивнул.

Тот факт, что приглашенные на банкет люди рассчитывают увидеть не меня, а другую, остался невысказанным, но меня этот момент не заботил. В данный момент куда сильнее волновало другое…

— Как ты смотришь на то, чтобы придать нашей свадьбе некоторую огласку? — помедлив, спросила я.

Новоявленный супруг подарил недоуменный взгляд, но над ответом не раздумывал:

— Нормально.

— В таком случае одолжишь коммуникатор? А то мой… — увы, но тут я немного смутилась, — чуть-чуть сломался.

Губы Тамира тронула легкая улыбка. Он достал из внутреннего кармана точно такую игрушку, как та, чьи обломки лежали в нескольких шагах от нас.

— Спасибо… — Улыбнувшись, я набрала номер, который помнила наизусть, причем в любом состоянии.

И внутренне дрогнула, услышав мгновенный и несколько визгливый ответ:

— Слушаю вас!

Голос лучшей подруги и личного продюсера по совместительству прозвучал строго. В нем слышалась не только деловая хватка, но и темперамент, который в данный момент пугал.

Понимая, что случится, если дам слабину, я поежилась, а потом сказала:

— Привет.

Тишина, повисшая на том конце невидимого провода, была оглушительной. Затем прозвучало изумленное:

— Эсми?

— Ага.

Новая пауза длилась меньше, но была не в пример выразительней. Наконец Лейла отмерла, выпалила:

— Ты почему с чужого номера звонишь? Что случилось?

— Все хорошо, — стараясь, чтобы голос звучал спокойно, заверила я. — Лейла, у меня просьба…

— Подожди! Эсми, где ты? Что с твоим коммуникатором?

Каюсь, о своем решении узаконить отношения с Джуном я Лейле не сказала. Более того, я сделала все, чтобы убедить подругу в том, что ближайшие две недели проведу дома, в компании теплого пледа, земляничного чая и прочих, способствующих релаксации вещей. Просто Лейла Джуна не переносит. Она бы закатила истерику, и не одну.

Что ж, теперь ее мечта сбылась. С Джуном покончено.

— Эсми… — зашипели в коммуникаторе.

— Лейла, прекрати, — глубоко вздохнув и придав голосу строгости, перебила я. — Позже на все твои вопросы отвечу. А сейчас сделай доброе дело…

— Какое?

— Позвони Тиму.

Подруга насторожилась моментально. Ну да, кому, как не ей, быть в курсе моего отношения к людям вроде Тима? Но, при всей нелюбви, не могу не отметить — осведомители все-таки полезны. Они вносят в наши отношения с папарацци хоть какой-то порядок.

— И что я должна ему сказать?

— Скажи, что ему понравится.

— И? — В голосе подруги прозвучали опасные нотки. Лейла не просила, а требовала подробностей, но…

— И адрес запиши, — проигнорировала требование я. И продолжила с подсказки Тамира: — Отель «Роял-фо», ресторан на сто семнадцатом этаже.

— Когда? — Теперь в голосе Лейлы появилось раздражение.

Я мазнула взглядом по лимузину…

— Через полчаса примерно.

— И сколько эта информация стоит?

— Достаточно. Тим может не стесняться, назначая цену.

— И все-таки что происходит? — вновь попыталась внести ясность подруга.

— Не сейчас, — ответила я. — Кстати, мой номер заблокируй.

Прежде чем Лейла успела сказать что-то еще, я отключилась и вернула коммуникатор… мужу.

Тамир и раньше производил хорошее впечатление, а в этот момент я поняла — в такого мужчину грешно не влюбиться. Просто он принял все как должное и ни о чем не спросил.

Молча взял за руку, галантно подвел к машине, подождал, пока впихну юбки на заднее сиденье, закрыл дверь и поспешил обогнуть лимузин, чтобы воспользоваться противоположной дверцей. А когда лимузин плавно поднялся в воздух, подхватил с подставки бутылку шампанского и бокалы…

— Это нужно отметить, — ровно сказал он.

Я не возражала.

Тим не подвел. Когда мы подлетели к крошечной внешней парковке, с которой можно было сразу пройти в зал ресторана, в воздухе уже висели с два десятка скутеров. Мир озарился светом фотовспышек еще до того, как Тамир открыл дверцу и выбрался наружу.

Ну а едва на металл внешней платформы ступила я, все прекратилось. Правда, только на пару секунд — именно столько времени потребовалось репортерам, чтобы узнать в лишенной вуали невесте Эсми Солнечный Ветер.

Пространство взорвалось!

Боковые заграждения, лишающие возможности приземлиться, были подняты, но акулы пера, как всегда, не боялись никого и ничего. Одни спешно переводили транспортные средства на автопилот и спрыгивали на платформу, другие вызывали подкрепление и продолжали снимать с воздуха.

Из распахнутых стеклянных дверей выбежали парни в черных костюмах, но Тамир небрежно махнул рукой, и охранники остановились. Под прицелом фото- и видеокамер мы последовали в ресторан.

Я улыбалась — легко, радостно, почти искренне. Мой новоявленный муж держался ничуть не хуже. И дело вовсе не в шампанском, которое не выпили, а буквально выхлестали по дороге сюда, и не в задушевных разговорах — их вообще не было, и даже не в желании отомстить, как мне кажется… Просто нам обоим было немного плевать на все, что творится вокруг.

Вот и в зал ресторана вошли так, будто ничего особенного не случилось, будто не было никакой брюнетки и Джуна. Будто мы с Тамиром тысячу лет вместе, а свадьба — логичный финал бурного романа.

Гости, оккупировавшие многочисленные столики, завидев нас, встали. Точно знаю, они готовились аплодировать и выкрикивать поздравления, но вместо этого застыли в недоумении. Меня такая реакция не задела. Еще очень понравилось, как повел себя Тамир…

Он заставил остановиться, положил руку на мою талию и притянул ближе. Я в свою очередь подарила мужу «влюбленный» взгляд и притворно смутилась. А Тамир продолжал стоять и удерживать, давая возможность гостям опомниться и исправить оплошность. Они этот шанс не упустили.

Сперва раздался шумный вздох, следом еще один. Потом кто-то присвистнул, а кто-то очень громко сглотнул и махом осушил бокал вина. Дальше прозвучало не слишком культурное:

— Охренеть…

И в тишине украшенного белыми лентами зала зашелестели первые аплодисменты. А спустя мгновение — шквал! Сквозь этот гром прорывались крики поздравлений, и все чаще слышалось:

— Целуй! Ну же, целуй!

Тамир поцеловал.

Поцелуй был долгим и довольно сдержанным, но гостям понравилось. Они наградили нас новым шквалом аплодисментов, причем в этот раз вели себя до того громко, что почудилось — еще немного, и весь зал попросту рухнет вниз.