Полубоги и маги - Рик Риордан

– Я не хозяин ему! – огрызнулся я. – Я пытаюсь его остановить! Так куда он?..

– Крокодил отправился вон туда. – Он указал мечом на юг. – Я бы уже догнал его, если бы не ты.

Он смерил меня оценивающим взглядом, что было не слишком приятно, так как он был на полфута выше. Я так и не смог прочитать, что написано на его футболке, кроме слова «лагерь». На шее у него болтался кожаный шнурок с разноцветными глиняными бусинами, вроде тех, что обычно мастерят на детских конкурсах ремесел и поделок. При себе у парня не было ни обычного магического набора, ни посоха. Может, он хранит их в Дуате? Или передо мной всего лишь чокнутый простой смертный, который случайно нашел волшебный меч и возомнил себя супергероем? Старинные реликвии могут кому угодно свернуть мозги набекрень.

Наконец, он покачал головой.

– Сдаюсь. Сын Ареса? Должно быть, ты полукровка, но что случилось с твоим мечом? Он весь какой-то гнутый.

– Это хопеш. – Мой шок быстро сменился злостью. – Ему положено быть гнутым.

Впрочем, мысли мои были заняты отнюдь не мечом.

Этот парень из лагеря только что назвал меня полукровкой. Или я ослышался? Вдруг он имел в виду что-то другое? Но мой отец был афроамериканец. Мама – белая. Слово «полукровка» мне не понравилось.

– Выметайся отсюда!

– Чувак, я должен поймать крокодила, – не унимался он. – В последний раз, когда ты попытался это сделать, он чуть не слопал тебя.

Мои пальцы сжали рукоятку меча.

– У меня все было под контролем. Я собирался произнести боевое заклинание, Кулак…

Я беру на себя полную ответственность за то, что случилось дальше.

Я этого не хотел. Честно. Но я был зол. И, как я уже говорил, я не силен по части заклинаний. Пока я сидел в брюхе крокодила, я готовился вызвать Кулак Гора, гигантскую светящуюся синим огнем руку, способную превращать в пыль двери, стены и все, что только попадется на пути. Мой план состоял в том, чтобы с его помощью вырваться из брюха крокодила на свободу. Согласен, грубо, зато надежно и эффективно.

Похоже, заклинание все еще было у меня в голове, готовое выстрелить как заряженное ружье. Глядя на парня из лагеря, я кипел от ярости, не говоря уже о том, что в моих мыслях был полный раздрай. Неудивительно, что когда я собрался произнести по-английски слово «кулак», у меня вырвалось вместо него древнеегипетское «хефа».

Такой простой иероглиф: никогда не скажешь, что он способен накликать массу бед.

Не успел я произнести это слово, как иероглиф вспыхнул в воздухе между нами, а вслед за ним материализовался и сам светящийся гигантский кулак размером с посудомоечную машину. Одним ударом он перенес парня из лагеря в соседний округ.

Я не вру: я на самом деле выбил его из башмаков. Он с громким бульканьем вылетел из реки! Последнее, что я увидел, были его босые ноги, когда он на второй космической скорости полетел спиной назад и скрылся из вида.

Не скажу, что я был от этого в восторге. Ну, может… может быть, самую малость. Но я также чувствовал себя полным идиотом. Даже если этот парень болван, маги не имеют права забрасывать подростков на орбиту при помощи Кулака Гора.

– Великолепно! – Я хлопнул себя по лбу.

Я побрел через болото, мучимый мыслью, что наверно убил бедолагу.

– Чувак, извини! – крикнул я в надежде на то, что он меня услышит. – Ты где?..

Неизвестно откуда принеслась волна.

На меня обрушилась стена воды высотой двадцать футов, которая утянула меня обратно в реку. Я кое-как вынырнул и стал отплевываться, чувствуя во рту мерзкий вкус рыбного корма. Я проморгался и вытер с глаз болотную грязь. Кстати, вовремя, так как парень из лагеря, словно ниндзя, прыгнул на меня с воздетым мечом.

Я вскинул хопеш, отражая удар. На мое счастье, мне удалось уберечь голову от того, чтобы он рассек ее пополам, но силы и быстроты парню из лагеря было не занимать. Я отпрянул назад, и он снова нанес удар, а затем еще один. Всякий раз я удачно их парировал, но перевес явно был на его стороне. Его меч был легче и быстрее, и – да что греха таить, – владел он им просто великолепно.

Я хотел объяснить ему, что ошибся. Что я ему не враг. Увы, мне пришлось собрать в кулак все мои силы, чтобы не дать ему рассечь меня на две части.

При этом у парня из лагеря оказался хорошо подвешен язык. Он одновременно махал мечом и говорил.

– Кажется, я понял, – произнес он, целясь мне в голову. – Ты – монстр!

Я отбил очередной удар и неуклюже отшатнулся назад.

– Я не монстр, – произнес я.

Чтобы победить такого соперника, как этот, одного меча явно будет мало. Проблема была в том, что я не хотел причинять ему вред. Хотя он и пытался сотворить из меня нарезку для сэндвича «а-ля Кейн», мне все еще не хотелось затевать схватку в полную силу.

Он вновь замахнулся мечом, не оставляя мне выбора. На сей раз я воспользовался своим посохом: перехватил его клинок костяным крюком и направил вспышку магической энергии прямо ему в руку. Воздух между нами с треском заискрился. Парень из лагеря отпрянул назад. Голубые искры заплясали вокруг него, как будто мое заклинание толком не понимало, что с ним делать. Да кто же он, этот незнакомец?

– Ты сказал, что крокодил твой, – нахмурился парень из лагеря. В его зеленых глазах пылал гнев. – Как я понимаю, ты потерял своего любимца. Может, ты дух из преисподней, который сумел пробраться через врата загробного мира?

Не успел я переварить его вопрос, как он выбросил вперед свободную руку. Река потекла назад и сбила меня с ног.

Кое-как мне удалось подняться, но, честное слово, я уже устал хлебать болотную жижу. Между тем парень из лагеря вскинул меч и снова бросился в бой, явно намереваясь меня прикончить. В отчаянии я отбросил посох и сунул руку в рюкзак. Мои пальцы нащупали волшебную веревку.

Я метнул ее в противника и выкрикнул приказ: «ТАС! Вяжи его!» – как раз в тот миг, когда лезвие бронзового меча полоснуло меня по запястью.

Руку от плеча до ладони пронзила острая боль. Зрение затуманилось, перед глазами заплясали желтые точки. Я выронил меч и схватился за запястье, задыхаясь и забыв обо всем, кроме этой мучительной боли.

В глубине сознания я понимал: парню из лагеря ничего не стоило убить меня. Но он почему-то этого не сделал. К горлу подкатила тошнота, и я согнулся пополам.

Я заставил себя посмотреть на рану. Крови было много, но я вспомнил, что однажды сказала мне Жас в лазарете Бруклинского дома: порезы обычно смотрятся гораздо хуже, чем есть на самом деле. Хотелось надеяться, что это так. Я выудил из рюкзака полоску папируса и прижал ее к ране в качестве импровизированной повязки.