Мир пауков. Пустыня - Колин Генри Уилсон

Прошел еще целый месяц, прежде чем яд совсем перестал действовать. Только черный рубец у малышки на плече напоминал о схватке со скорпионом. Еще одна вылазка паучьих шаров, четвертая по счету, состоялась через час. Отец легонько коснулся плеча Найла, и юноша сообразил, что задремал. Все еще находясь под спасительным покровом дремоты, он почувствовал импульс страха, словно дуновение холодного ветра, от которого кожа покрывается пупырышками. И когда ощущение прошло. Найлу подумалось, что пауки вовсе не такие уж и смекалистые, как он раньше считал: накатывая так часто, они поневоле дают людям освоиться и совладать со своими чувствами. Последний налет оказался самым ужасным. Это произошло уже в тот час, когда нарождающиеся сумерки делают небо темно-синим. Ветер стихал. Похоже было, что пауки на сегодня унялись. Внезапно откудато со стороны входа донеслись скребущие звуки, издаваемые крупным насекомым. Это мог быть скорпион или жук-скакун, а может, и паук-верблюд, волочащий тяжелую ношу. Слышно было, как он постепенно приближается к пещере. Вайг встрепенулся. Глянув поверх его головы, остальные заметили плывущие к ним шары, совсем низко над землей. В эту секунду сверху в пещеру потоком заструился песок, и показались огромные клешни скорпиона.

Он на миг остановился, потом внутрь обрушилась еще одна струя песка. Плоский камень сдвинулся, и Найл изумленно понял: тварь хочет протиснуться в пещеру.

Случилось самое худшее, что только можно было представить. Паучьи шары зависали над самой головой, а люди оцепенели от ужаса перед двумя смертельно опасными врагами. Неужели это конец? Действовал Найл не раздумывая. Возле стены стояло копье Улфа с наконечником из шакальей кости, острой, как игла. Ни Улф, ни Вайг не решались пустить его в ход из опасения, что вспышка слепой ярости выдаст их смертоносцам.

А Найл совершенно непроизвольно «задернул» сознание, как задергивают шторой окно, подошел к входу, оттеснил в сторону Вайга и что есть силы саданул копьем меж клешней, расширяющих проход. Послышалось шипение, тварь отпрянула, открыв взорам шар, летящий в какой-нибудь сотне метров. Найл безмолвно застыл, не давая невидимому щупу проникнуть через преграду. А щуп был так близко, что казалось, Найл чувствует дыхание врага, его физическое присутствие.

Спустя мгновение это прошло, минут десять люди не решались пошевелиться, но тревога постепенно оставила их, и Найл высунулся наружу. Шары маячили вдалеке, покачиваясь на багряном фоне заката над горами. Исчез и скорпион. Наконечник копья был измазан кровью и еще какой-то белой пакостью, похожей на гной.

Улф обнял сына за плечи.

– Хороший мальчик.

Похвала, которой взрослые обычно удостаивают несмышленышей за послушание, прозвучала сейчас нелепо, но Найл, чувствуя в этих словах глубокую благодарность, был польщен.

Еще через десять минут все вокруг уже утонуло в толще мрака, непроницаемого, словно вода в омуте, внезапного, словно тропическая ночь. Улф и Вайг завалили вход камнями, затем Вайг зажег светильник, наполненный добытым из насекомых маслом, и семья села за ужин: сушеное мясо и плоды кактуса.

Найл, прислонившись к стене, смотрел, как движутся по пещере тени. Он безумно устал, но ему было хорошо как никогда. Юноша знал, что спас всем жизнь и что семья тоже понимает это. Однако он ни на миг не забывал и то, кто виновен во всем происходящем последнее время. Ведь это он убил паука-смертоносца.

С тех пор, как их семья перебралась в это жилище, минуло без малого десять лет. До этого они обитали в норе у подножия большого скалистого плато, милях в сорока к югу. Даже когда вход там закладывали камнями и скальными обломками, температура днем нередко достигала сорока градусов. Пища была скудная, и у мужчин на поиски добычи уходила уйма времени. Паучий шар, на котором Джомар бежал из неволи, превратился в зонт, защищавший от солнца и помогавший переносить немилосердный зной. В пересохшем русле пролегающего неподалеку ручья росли полые кактусы, сок которых годился для питья (у цереуса он ядовит). И тем не менее жизнь горстки людей (в ту пору Торг с женой Ингельд и сыном Хролфом жили вместе с ними) состояла из сплошных хлопот: где добыть пищу, чем утолить жажду, как перенести удушающую жару. Как-то раз, забредя от норы дальше обычного, охотники увидели огромного жука-скакуна, который залезал в свою пещеру-логово. По сравнению с их каменным мешком возле плато эта местность казалась просто сказочным уголком.

Растение уару могло давать свежую воду, а цвет травы альфа, по-настоящему зеленый, недвусмысленно указывал, что ночной воздух здесь бывает влажным. Стебли травы годились на то, чтобы вить веревки для силков, плести корзины и подстилки.

Более того, случайно обнаруженная оболочка шпанской мушки означала, что добыть масло для светильников будет несложно. Мужчины безумно устали, от жары голова пошла кругом. Может, это и натолкнуло их на дерзкую мысль напасть на жука-скакуна. Челюсти насекомого могли перекусить человеку руку или ногу, а к тому же эти создания были необычайно проворны и прожорливы. Найл видел однажды, как один такой меньше чем за полчаса поймал и проглотил двенадцать крупных мух.

Правда, если насекомое выманить наружу и напасть в тот миг, когда оно выбирается из тесного для него лаза, то есть надежда справиться с ним. Первым делом мужчины насобирали побольше креозота, обрезая его возле корня кремневыми ножами. Подсушенная час-другой на солнцепеке хрупкая, пахнущая смолой древесина этого куста полыхает, как факел. Нарвали также травы альфа и сложили пучками, а чтобы не унесло ветром, придавили сверху камнями. Затем, натаскав камней поувесистей, сложили их возле логова в кучу. Насекомое, почуяв неладное, затаилось и пристально наблюдало за приготовлениями, но вмешиваться не решалось: слишком их много, этих бестолково снующих двуногих. Стоило Хролфу подойти ближе, как из-под камня, что возле лаза, угрожающе высунулись похожие на когти челюсти. Солнце приближалось к зениту, и работать иначе как по несколько минут кряду становилось невозможно.

Даже в тени цереусов пот, проступая на коже. Мгновенно испарялся, прежде чем охотники успевали заметить его.

Когда ослепительное солнце стояло уже над самой головой, мужчины спрятались под зонтами и пригубили воды, чтоб не грохнуться в обморок в самый неподходящий момент.

Чтобы жук не подготовился к драке, решили обмануть его, сделав вид, что уходят, и перебрались к кактусовой поросли. Когда полдень миновал, Джомар решил: пора, ведь ни один из обитателей пустыни не ожидает опасности в это время суток. Используя кусочки сухой коры, он развел огонь и поджег пучок травы. Солнце светило так, что языков пламени было не видно, но, когда занялись кусты креозота, к небу черными клубами повалил едкий дым. Охотники прекрасно понимали, как отчаянно рискуют (дым может заметить любой из паучьих дозорных), и потому торопились. Подхватив пламенеющие кусты за корневища, мужчины проворно потащили их через песок, а Улф копьем приподнял и сдвинул прикрывающий вход камень, ожидая, что насекомое тотчас бросится наружу. Но этого не произошло. Швырнув кусты в горловину лаза, все отпрянули, утирая лицо и глаза, которые заливал едкий пот. Прошла целая минута, прежде чем жук, потревоженный огнем и дымом, наконец дал о себе знать. Стоило ему попытаться отодвинуть камень, перекрывающий лаз, как Торг что есть силы метнул в него тяжелый обломок скалы. Камень ударил насекомое в грудь, едва не задев выпуклые глаза.