Охота на ангела - Ли Уэзерли

— Какой позор, — пробормотала Нина. Она прислонилась к водительской двери, скрестив руки на груди и неодобрительно качая головой.

— Ты хочешь, чтобы я его починила, или нет? — спросила я. Мой голос звучал приглушенно из глубины двигателя «корвета» Нины. Вся верхняя часть моего тела находилась под крышкой капота. Я пыталась заменить карбюратор, но двигатель машины был настолько загрязнен, что гайки практически слиплись с уплотнительной прокладкой. Это такая толстая черная штука, если вы не в курсе. — Ты не передашь мне гаечный ключ? Тот, что с желтой ручкой.

Нина что-то проворчала и, встав на четвереньки, принялась рыться в моей коробке с инструментами.

— Не могу поверить, что у тебя есть собственная коробка с инструментами. И ладно еще это, но ты притащила ее с собой в школу! — Нина сунула гаечный ключ мне в руку.

— Хочешь, я перестану? Только скажи.

Я уже успела вынуть воздушный фильтр и отсоединить трубку топливопровода и вакуумные шланги. Мы находились на школьной парковке: я решила, что тут это будет сделать. легче, чем в моем гараже, набитом под завязку старыми коробками и велосипедами, которые моя тетушка давно хотела выбросить, но никак не могла собраться. Но с фактором позора я слегка просчиталась. Как и всегда.

— Уиллоу! Даже не думай, — прошипела Нина, нервно теребя каштановую челку. — Слушай, не обижайся. Разумеется, я хочу, чтобы ты его починила, я просто не рассчитывала, что ты станешь делать это прямо тут, вот и все.

Нина обернулась и украдкой окинула взглядом спортивную площадку, очевидно, высматривая Скотта Мейсона и его самодовольных друзей из футбольной команды. Учебный день давно закончился, но футболисты вовсю продолжали тренироваться. А вот школьная парковка была пуста: она раскинулась вокруг, как бескрайний серый океан, и лишь несколько бездомных кошек составляли нам компанию.

— Лучше скажи спасибо, что я не сделала это во время большой перемены, — сказала я. — Мне тоже не чужды правила приличия, знаешь ли. Эй ты, ну давай же! — Я сжала зубы, всем своим весом наваливаясь на гаечный ключ в попытке повернуть его. Наконец, тугая шестеренка поддалась. — Ха! Получилось!

Сняв резьбу, я вынула старый карбюратор и сравнила его с новым. Они идеально совпадали. Что было, в общем-то, чудом, потому что «корвет» Нины можно было смело выставлять в одном из музеев «Смитсониан»[2].

— Правила приличия? Тебе? Не смеши меня! Взгляни хотя бы, что на тебе надето!

— Одежда?

— Уиллоу… Ты выглядишь как… Я не знаю кто. Не уверена, что такое слово вообще существует.

— Правда? Круто! — Я усмехнулась, вытирая руки о кусок ватной обивки. — Это значит, я особенная, не так ли?

На мне была блузка в стиле пятидесятых из блестящей зеленой парчи и мои любимые потрепанные джинсы. Черный вельветовый пиджак болтался на открытом капоте — я повесила его туда, чтобы не испачкать. Почти все свои наряды я покупала в магазине винтажной одежды «Чердак Тэмми», который мне очень нравился.

Нина закрыла глаза и простонала:

— Особенная! Да, с этим не поспоришь. Честно говоря, Уиллоу, такому городку, как Понтакет, до тебя далеко.

Мне нечего было возразить: так оно и было. Я молча взяла отвертку и принялась прочищать место, где стоял старый карбюратор, стараясь избавиться от жирной черной грязи и остатков уплотняющей прокладки. Это было ужасно: представьте себе угольную шахту, заполненную нефтью.

Нина открыла глаза и заглянула под капот.

— Что ты делаешь? — безмятежно спросила она.

— Избавляюсь от твоей гадости. — Я показала ей отвертку, измазанную в черной липкой жидкости. — Хочешь помочь?

— Фуу ни за что. — Нина вздохнула и снова облокотилась на машину, накручивая волосы на палец. — А зачем ты вообще это чистишь? Разве нельзя просто засунуть туда новый карбюратор?

Прядь длинных светлых волос упала мне на глаза, и я заправила ее за ухо, не отвлекаясь от работы.

— Отличная идея. Только из-за всей этой грязи он не поместится туда целиком и начнет всасывать воздух, как сломанный пылесос, и тогда…

Внезапно Нина резко выпрямилась.

— О нет! Бет Хартли идет!

Бет Хартли была звездой понтакетской школы: она была красивой, стройной и вдобавок отлично училась. Бет была в выпускном классе, на год старше нас: ей уже почти исполнилось восемнадцать. Но мы и без этого вращались в совсем разных кругах. Бет была участницей всех кружков и комитетов, какие только имелись в школе, и практически жила в ней. Думаю, если бы Бет по каким-то причинам однажды не смогла прийти, школу бы попросту закрыли. А учителям пришлось бы устроить забастовку.