Закон девяток - Терри Гудкайнд

Она вновь вздернула бровь:

— Итак, твой выбор, любовничек?

Алексу претила мысль соглашаться, однако еще больше ему не хотелось, чтобы Бетани вновь нажала на спуск. Когда она приподняла тейзер, выразительно покачала им у Алекса под носом и вопросительно склонила голову к плечу, он был вынужден покорно кивнуть.

— Молодец. — Бетани поднялась. — Давай его в спальню, — приказала она мужчине.

Тот опустил могучую лапу, сгреб Алекса за шиворот и вздернул на ноги. Затем, внимательно следя, чтобы самому не запутаться в проводах, толкнул в направлении спальни. Бетани посоветовала Алексу держать руки над головой и как можно дальше от электродов. Он и не пытался протестовать или тянуть время в темном коридоре. Что толку? Ее не разжалобишь. Бетани уже доказала, что умеет быстро нажимать на спуск.

Краткие, но яркие вспышки молний превращали обоих тюремщиков в подсвеченные статуи. Когда вновь наступала темнота, они, точно призраки, неотступно следовали по пятам.

Вслед за юношей Бетани вошла в спальню, и тут вспыхнула очередная молния. В оконные стекла хлестнула картечь дождевых капель, словно в дом рвалась некая тварь.

— А что, неплохо, — заявила Бетани, оглядывая комнату под случайные сполохи. — Бедновато, конечно, по моим-то меркам, но тоже ничего.

Вспышки далекой грозы вновь подсветили ее силуэт, хотя и не столь жестким светом. Бетани вытянула руку и провела пальцем по металлическому столбику кровати.

— Железная койка. С ума сойти.

Она жестом отдала команду. Мужчина толкнул Алекса в грудь, и тот навзничь упал на матрац. Зазубренные стальные стрелки, прочно застрявшие в мышцах, причиняли серьезную боль.

Мужчина уселся сверху и придавил Алекса своим весом. Вытащил из кармана пучок нейлоновых петель и накрепко прихватил запястье Алекса к железному изголовью. Этого ему показалось недостаточно; он еще туже затянул шнур, пока пластик до боли не врезался в кожу. Алексу доводилось пользоваться такими стяжками, и он знал, что их легко разрезать, но попытка разорвать их голыми руками приведет лишь к рассеченным до кости запястьям.

Мужчина привязал вторую руку Алекса к изголовью, затем стянул вместе щиколотки и закрепил петлю в изножье.

Алекса захлестнула паника, когда мужчина принялся привязывать его руки и ноги по второму разу. И одну-то петлю невозможно разорвать, а двойные крепления — никаких шансов. Алекс был в руках Бетани.

Наверное, она уготовила ему смерть под пытками, и Алекс отчаянно старался побороть удушливый страх.

Трудно поверить, но он сам только что убил человека. Хорошо бы это проделать и со вторым визитером. А уж как хочется сдавить глотку Бетани…

— Порядок, — заявил мужчина. — Никуда он теперь не денется.

Бетани опять покачала тейзером перед носом Алекса.

— На случай, если он вздумает трепыхаться, я не стану вынимать электроды. А коли решит ослушаться…

Она пожала плечами, демонстрируя многообещающую улыбку.

Мужчина встал у нее за спиной и сложил руки на груди.

Бетани кивнула подбородком на дверь.

— Пойди подыши воздухом. У меня тут сугубо личное дело. Не думаю, что твое присутствие поможет ему взбодриться.

Алекс ушам не мог поверить.

— Ладно, — буркнул мужчина. — Только не задерживай.

Бетани метнула в него такой взгляд, что здоровяк, кажется, стал ниже на пару дюймов.

— Ты что, забыл, с кем разговариваешь? — процедила она сквозь зубы. — Ты знаешь, сколько я готовилась, планировала, выжидала? Как ты смеешь меня подгонять? Сколько надо времени, столько это и займет, ты понял?.. Мне надо получить то, зачем я пришла. И если потребуется, я хоть всю ночь здесь пробуду, но сделаю все, чтобы уйти беременной.

Она уперла руки в бока и набычилась, обращаясь к мужчине:

— Я спрашиваю, ты понял?

— Да понял я, понял… — хмуро пробурчал тот.

— А теперь пошел вон. Когда закончу, дам знать, и тогда уже ты сам с ним позабавишься. Вон пошел, я сказала. И сиди там.

Мужчина кивнул, затем извлек нож, который носил за спиной. Лизнув режущую кромку, он зловеще ухмыльнулся.

— Когда она с тобой наиграется, наступит моя очередь поквитаться за то, что ты сделал в прихожей.

Повернувшись на выход, он бросил прощальный взгляд через плечо. Бетани проводила его глазами, пока за широкой спиной мужчины не захлопнулась парадная дверь.

Она обернулась к Алексу, вновь нацепив игривый вид.

— Ну как, любовничек, веселее стало?

— С какой стати? Меня так и так ожидает перерезанная глотка.

— Ну, — пожала она плечами, — зато перед этим ты получишь удовольствие. Ты бы лучше радовался, что это я добралась до тебя первой, а не Джекс.

У Алекса сперло дыхание в груди. Мысли понеслись полным ходом. Тут же взяв себя в руки, он взмолился, чтобы неровные вспышки молний спрятали его реакцию. Наверное, здесь не помешает потянуть время.

— Какой такой Джек?

— Я сказала «Джекс». Да уж, тебе повезло, что я ее опередила… По крайней мере я позабочусь, чтобы ты испустил дух с улыбкой на устах. А Джекс бы из тебя попросту выпустила кишки.

— Но почему? Кто она такая?

Ухмылка Бетани поблекла.

— Дипломатическая террористка. Убийца.

Алекс наморщил лоб.

— Дипломаты не совершают убийств.

— О нет-нет, мой дорогой мальчуган, ты не понял… — Сейчас ее мысли явно витали на расстоянии миллиона миль. — Она убийца, причем очень особенная. Для очень особенных мишеней.

Верить ей не хотелось, однако Алекс слишком хорошо помнил, с какой решительностью Джекс приставила к его глотке нож, хотя, спору нет, на то у нее имелась уважительная причина — как-никак он притиснул ее спиной к стене и сдавил горло предплечьем. Что ей было делать? Впрочем, слова Бетани заставили его призадуматься.

— Особенные мишени… Что ты имеешь в виду? — спросил он. — Чем они такие особенные?

— Джекс убивает тех, кто стремится к миру.

Он наконец догадался:

— Например, дипломатов…

— В том числе. Она эксперт. Ее посылают только ради самых исключительных индивидуумов, которые, подобно дипломатам, желают единства, упорядоченности и предпочитают полюбовное урегулирование конфликтов.

Взгляд у Бетани был отсутствующий, словно она смотрела куда-то в другой мир. Темная враждебность исказила ее черты.

— Она бы многое отдала, лишь бы пощекотать меня своим ножом…

Алекс промолчал.

Лицо Бетани приняло прежнее выражение и озарилось ободряющей улыбкой.