Остров невиновных - Ирина Шевченко

— Чей это автомобиль? — полюбопытствовал Фаулер, когда они дошли до стоянки для работников и посетителей. — Вон тот, красный. Вчера в городе похожий подрезал меня на перекрестке.

— Похожий, но точно не этот, — с улыбкой заверил доктор. — Сестра Магда очень аккуратно водит.

И на роль роковой красавицы, за ночь с которой готовы платить жизнью, не годится. Фаулер знал эту даму: еще в прошлом году она работала в городской больнице. А в позапрошлом сломала стул в «Пирогах» — нечаянно, всего лишь сев на него. Не всякая мебель выдержит внезапно обрушившиеся на нее двести с лишним фунтов.

Решив, что сегодня вряд ли получится еще что-то узнать, тем более не особо понимая, что именно ищет, лейтенант собирался попрощаться, когда заметил за кустами гортензии знакомую тонкую фигурку.

— Миз Вивиен, — подтвердил Эверет. — Идет за нами уже какое-то время. Очевидно, надеется поговорить с вами.

Фаулер мысленно ругнулся. Глушилки!

На его силу установленные в лечебнице устройства, как казалось, практически не действовали, причиняя лишь незначительный дискомфорт… Но нет. В других обстоятельствах давно почувствовал бы направленный на него взгляд…

А Вивиен с Адамом появились на острове как раз зимой.

— Подойдите, — приободрил доктор. — Девушке полезно общение. Уже то, что она ищет его, — хороший знак. Но местные обитатели, очевидно, не привлекают ее как собеседники.

— Брат приезжал к ней только вчера.

Эверет пожал плечами:

— Возможно. Миз Вивиен — не моя пациентка, ее наблюдает доктор Ллойд, так что я не осведомлен обо всех ее посетителях. И брат… Брат — это брат. Круг общения следует расширять.

Первые месяцы на Карго-Верде Вивиен ни с кем не общалась. Адам говорил, что она не выходила из палаты. Когда Фаулер увидел девушку впервые, она лишь коротко кивнула ему и тут же убежала. Так что да, прогресс налицо. И весьма стремительный, если вспомнить, что болезни Вивиен почти шесть лет, а заметные улучшения наступили только тут, на Карго-Верде…

Фаулер попрощался с доктором, поблагодарил за экскурсию и за сэндвичи, заверил, что после сам найдет выход, и пошел к притаившейся в зеленых зарослях девушке.

Он никогда не считал Вивиен сумасшедшей. Не ощущал в ней ничего безумного. Она была просто девочкой, которая однажды очень сильно испугалась и с тех пор не может перестать бояться.

— Здравствуйте, лейтенант!

В негромком голосе звучала такая по-детски искренняя радость, что другой на месте Фаулера устыдился бы недавних домыслов. Ну приехали близнецы Кейдн зимой… И что?

Но лейтенанту эта мысль теперь не давала покоя.

— Здравствуйте, миз Вивиен. Как ваши дела?

Она растерянно замерла. Словно забыла, как вести разговор, и сейчас отчаянно пыталась вспомнить. Почудилось, опять сбежит…

— Хорошо? — нерешительно выговорила наконец.

Фаулер тряхнул головой. Дурацкая подозрительность! Дурацкие глушилки, действующие не на магию, так на мозги! Вот эта трясущаяся девчонка — великий маг?

— Погода чудесная, да? — улыбнулся он.

— Да! — тут же отозвалась она, и счастье от того, что не пришлось раздумывать над ответом, озарило бледное личико.

Историю Вивиен Фаулер знал от ее брата. Тот рассказал в первый же день знакомства, поддавшись приступу откровенности, спровоцированному лишним стаканом солодового виски… Не он первый, не он последний. Но на трезвую голову Фаулер услышанного с ним не обсуждал и тем, что узнал тогда, ни с кем не делился, даже с Джо.

Когда началась война, Адаму и его сестре не было и семнадцати. Но мальчишка — снова не первый и не последний такой — решил погеройствовать и сорвался на фронт. На каком-то пункте соврал, что потерял документы, получил временные, с новой датой рождения… Кто его пропустил, когда Адам и сейчас смотрится сущим ребенком, — вопрос отдельный. Но пропустили, оформили в пехоту… Что с ним было дальше, парень не рассказывал, не о том ведь был разговор, а о Вивиен, которая оставалась с матерью дома, в небольшом городке, куда, по прогнозам военных экспертов, никогда не должна была добраться дарнийская армия. Но, по тем же прогнозам, войне следовало закончиться в первый же год, затронув только приграничные провинции.

Нет, с Вивиен не случилось всего того, что может случиться с хорошенькой девушкой в городе, захваченном врагами. До того, как дарнийцы пришли в их дом, мать успела ее спрятать. В погреб. Закрыла крышку, сверху пододвинула кухонный шкаф, чтобы никто не заметил вход в подпол… Но дарнийские солдаты вряд ли искали погреба, хоть с продуктами, хоть с девушками. Они прошли через город стремительной и смертоносной волной. Практически все, кто не успел спрятаться или уйти, были убиты, в том числе и мать Вивиен. А сама девушка осталась в погребе, откуда не могла выбраться без посторонней помощи.

Она не кричала, не звала — не знала, кто наверху, свои или чужие. Наверное, правильно делала. Судя по тому, что дом разграбили подчистую, после дарнийцев в городе резвились мародеры. Сидела почти в полной темноте, свет проникал лишь через узкую вентиляционную решетку. Из еды — сырые овощи: лук, картофель, морковь. Вода была: удалось разболтать соединение водопроводной трубы, чтобы собирать капли в старую кошачью миску…

Адам не знал точно, сколько времени его сестра провела в таких условиях. Ее нашла похоронная бригада, обходившая дома, когда дарнийцев уже оттеснили подальше от города… Может, через неделю. Может, через месяц…

На первых порах девушку приютили соседи. Они же и рассказали потом вернувшемуся с фронта парню все подробности и то, что вынуждены были устроить его сестру в «особое место». И таких мест Вивиен сменила немало, прежде чем оказалась на Карго-Верде.

— Вы приехали, — сказала она, глядя на Фаулера с любопытством. — Опять.

— Да. У меня… дело к доктору Эверету. Не по его работе. Скорее по моей.

— А вчера Адам приезжал.

— Я знаю. Мы с ним виделись на телефонном пункте. Он звонил кому-то, сказал, что по вашей просьбе.

— Наверное, — улыбнулась Вивиен.

— Вы не уверены?

— Уверена. В Адаме. Он лучше знает, чего я хочу.

— Он? Не вы сами?

Она виновато пожала плечами.

— На завтрак была овсянка, — проговорила тихо. — А я хотела омлет. Адам приготовил бы омлет. Не овсянку.

Близнецы. Говорят, они действительно чувствуют желания и потребности друг друга. Если это так, Вивиен вполне обоснованно доверяет брату.

Но говорить с нею долго было… некомфортно… Да и не о чем.

Девушка то и дело теряла нить разговора. Отвечала невпопад. Или молчала и смотрела на Фаулера, словно ждала, что он скажет что-то важное. Но он не был ее братом, чтобы понимать невысказанные желания.

Попытки расспросить Вивиен о других пациентах ни к чему не привели. Имен она не помнила, в датах путалась. Лейтенант хотел ненавязчиво разузнать, не замечала ли она чего-либо странного по ночам, но и тут ждало разочарование.