Последний выдох - Тим Пауэрс

«Если от перекрестка с 405-го шоссе ехать на юг по Лонг-Бич-фривей, – думала старуха, – то окажешься за кулисами Л.-А.». Слева выстроится длинный ряд непрерывно кланяющихся коричневых кузнечиков – насосных установок нефтяных скважин, – за которыми лежит спрямленное машинами русло реки Лос-Анджелес, а справа, за узкой полосой земли, поросшей чахлым кустарником, потянутся железнодорожные пути. От больших стальных астерисков, укрепленных на вершинах мачт электропередач, разбегаются натянутые высоковольтные провода, а в обнесенных сетчатыми изгородями дворах за путями столпились неприкаянные товарные вагоны. Все это просто-напросто снабжение, без всякой косметики. Даже когда автострада разветвляется, попадаешь на Харбор-Синик-драйв, по полосам со страшным ревом будут мчаться грузовики, волочащие огромные полуприцепы, а горизонт по правую руку будет исколот скелетами башен портальных кранов. В воздухе пахнет сырой нефтью, хотя оттуда, наверное, уже будет виден океан.

Лоретта Деларава вздохнула и уже не в первый раз задумалась о том, что означает странный логотип на кранах – «ОНО» было выведено по трафарету огромными черными буквами на каждом из них и легко читалось с воды, даже с того расстояния, которое разделяло краны и ее саму, стоявшую на высокой прогулочной палубе «Куин Мэри».

«Оно? – думала она. – Что – оно? Вернется ли оно – он – на днях за своими клейменными детьми?» Она представила себе, как с моря доносится зов туманной сирены, и краны тяжело поднимают свои решетчатые руки в покорном благоговении.

Она покрепче ухватилась за перила открытой палубы и посмотрела прямо вниз. В сотне футов под нею лежал разделявший «Куин Мэри» и бетонный пирс узкий канал, через который были перекинуты швартовые канаты, электрические кабели и оранжевые шланги такой толщины, что внутри мог бы проползти ребенок. Там, слева от нее, причал подходил прямо к черному утесу корпуса судна, и утренняя смена выгружала коробки из грузовиков. Сквозь крики чаек она слышала раздраженные мужские голоса, доносившиеся откуда-то снизу.

«Механика снабжения и утилизации отходов, – подумала она. – Когда ни посмотри, увидишь одно и то же».

Она отвернулась от вида на юг, посмотрела на истоптанные тиковые доски палубы и откусила немного от полуфунтового куска ореховой помадки, которую только что купила. Через несколько часов на палубе будет полно туристов, все в шортах, даже в октябре, со своими шумными детьми, снующими повсюду с капающим на палубу мороженым, глазеющими на застекленные витрины кают первого класса и гадающими, для чего нужны биде. «Они не распознают элегантности, – подумала она, – даже если она подойдет и примется кусать их за задницы».

Во время Второй мировой войны «Куин Мэри» возила солдат, и плавательный бассейн первого класса осушили и заставили койками прямо под сводчатый потолок. А до того, в тридцатых, потолок был отделан перламутром, так что гостям представлялось, будто они купаются под переливающимся волшебным светом небом, но солдаты, спавшие на верхнем ярусе, все ободрали, и теперь потолок был просто отделан белой плиткой.

Она попыталась представить себе корабль, заполненный людьми в армейской форме, длинные столы на козлах и складные стулья между колоннами столовой первого класса, под высокими потолками с фресками, изображающими Атлантику, по которым должны были изо дня в день перемещаться хрустальные кораблики, обозначавшие движение «Куин Мэри» и «Куин Элизабет». Должно быть, в годы, когда в этих залах толпы солдат, разбитые по сменам, равнодушно поедали консервы «Спам», эти кораблики не двигались с места.

– Непримечательная жизнь, – сказала она себе, откусывая еще кусочек помадки, – не стоит того, чтобы жить. – И невольно задумалась о том, что солдаты могли бы подумать о ней.

Туристы ничего не подумали бы. Туристы не знали, что она живет на корабле, на палубе «Б», в одной из лучших кают-апартаментов; они просто считали ее одной из своей братии, разве что толще большинства. И старше многих.

Те туристы, которым доведется попасть сюда в ближайшую субботу, по крайней мере, увидят ее хоть в какой-то важной роли, когда она будет руководить съемками своего фильма «Корабль призраков» на борту «Куин Мэри».

Кожа под волосами зачесалась, и она осторожно поскребла ногтем над ухом.

Пора было отправляться в студию. Она закрыла надкушенный край помадки вощеной бумагой, в которой ее продавали, опустила сверток в свою объемистую парусиновую сумку и направилась к лифтам. Она, конечно же, позаботилась о том, чтобы дверь ее апартаментов была закрыта не очень плотно и могла распахнуться от толчка, и сегодня она выложила большой браслет из 18-каратного золота, усеянный бриллиантами, на прикроватную тумбочку так, чтобы на него падал свет из иллюминатора. Искушение для вора, но слишком тяжело для призрака. И двери «Лексуса», оставленного на стоянке, тоже не были заперты, и даже ключ торчал в замке зажигания. Не исключено, что сегодня ей придется ехать на работу в прокатной машине – в вестибюле судна имелась контора «Эйвис».

В Хеллоуин 1967 года «Куин Мэри» в последний раз отчалила из Англии, и следующие двадцать пять лет крупнейший в мире океанский лайнер простоял на приколе в лос-анджелесском порту на Лонг-Бич в качестве отеля и туристического аттракциона. «Кунард лайн» продала судно городу за 3,2 миллиона долларов и настояла на демонтаже паровых котлов, чтобы корабль никогда больше не смог выйти в море своим ходом.

Лоретта Деларава под другим именем плавала на этом судне в 1958 году и удостоилась танца с Робертом Митчемом в предназначенном для избранных ресторане «Веранда гриль» на корме, где никто никогда не заказывал по меню: метрдотель Колин Китчинг подходил к тебе и спрашивал, что ты хочешь на обед, и можно было заказать все, что придет в голову, – заказ непременно был бы готов к восьми вечера.