Страшная тайна - Том Ллевеллин

Я побежал следом за Джоанной к её квартире, но она не открыла дверь. Открыла её мама. Миссис Сэдли позвала Джоанну, но та отказалась выходить.

– Что происходит, Гейб? – спросила меня миссис Сэдли. – Ты чем-то её расстроил?

Я не знал, как ответить на этот вопрос, так что просто пообещал зайти чуть позже.

На следующее утро я отправил ей сообщение, но она не ответила. Я даже постучал ей в дверь, но опять же никто не открыл. Ни она, ни даже её мама. В школе я искал её во время ланча, но она так и не появилась. Я отправился на следующий урок заранее, надеясь переговорить с ней до начала, но её не было и там.

Раздался звонок. Никаких признаков Джоанны. Или мисс Кратц. Мои одноклассники начали бросаться скомканной бумагой и глядеть в телефоны. Я смотрел на дверь, надеясь, что мисс Кратц не появится, а Джоанна всё же придёт.

Неожиданно дверь распахнулась. На пороге стояла женщина.

У неё были светлые волосы, солнечные очки, инкрустированные бриллиантами, и меховая шуба до пола.

– Здравствуйте, дети, – сказала она, и только тогда я узнал мисс Кратц.

Она с грохотом захлопнула дверь и встала перед первым рядом парт. Когда она проходила мимо, я заметил сверкающие кольца по крайней мере на половине её пальцев. Мисс Кратц поплотнее запахнула шубу и окинула нас взглядом. Наконец она улыбнулась:

– Знаете что? Я богата.

Все молчали.

– Видите эту шубу? Она сшита из шкурок бедных маленьких мёртвых зверьков, которые называются «норка». Правда, ужасно? Она стоила двадцать семь тысяч долларов. А украшения на одной этой руке стоят больше, чем я заработала в этой чёртовой школе в прошлом году. А на другой руке – и того больше. О, и я хочу вам кое-что показать. – Она сунула руку в карман шубы и вытащила пачку наличных. – Стодолларовые купюры. Кто хочет сто долларов?

Почти все ребята подняли руки.

– Что, все хотят? Мне как их раздать, по рядам или в алфавитном порядке? Или просто оставить себе? Пожалуй, оставлю себе. А знаете почему? Потому что это мои деньги. Мои!

Она распихала деньги по карманам, подошла к своему столу, выдвинула и задвинула обратно ящик.

– Знаете, я думала, что здесь может оказаться что-нибудь нужное, чего мне будет не хватать. Но знаете что? Ничего такого здесь нет. Разумеется, кроме вас. Мне будет не хватать вас, дети! – Она ухмыльнулась. – Шучу, шучу! Вы мне тоже совершенно не нужны! – Мисс Кратц медленно двинулась в конец класса, позвякивая украшениями. – Если кто-то думал, что он мой любимчик, то он ошибался. Если кто-то считал, что я читаю ваши сочинения, то это вряд ли. И если вы думаете, что Шекспир скучный, то я с вами согласна. Шекспир и правда скучный. Кто так говорит в наши дни? Но деньги… деньги – это здорово! И кстати, пока я не забыла. Я увольняюсь. Так и передайте директору Как-Его-Там. Скажите, что я увольняюсь.

Мисс Кратц послала нам воздушный поцелуй, вышла из класса и захлопнула за собой дверь.

Остатки урока прошли в полном хаосе. Я невольно задумался, откуда у мисс Кратц деньги. А также увижу я её ещё или нет.

Дорогой читатель, мне предстояло увидеть её весьма скоро, причём на борту её собственной яхты.

После школы я решил отправиться к Джоанне. Возле Брайт-хауза я заметил Джимми Хайда, стоявшего сбоку от нашего уродливого дома и что-то поливавшего из шланга. Он был так увлечён своим делом, что не заметил меня.

У ног Джимми стояла старая кофейная банка, набитая кистями. Он тщательно промывал их одну за другой струей воды.

– Привет, Джимми, – сказал я. – Перепала работёнка?

Джимми подпрыгнул на месте, резко обернулся и опрокинул банку с кистями. Увидев меня, мой чудной сосед улыбнулся, но симпатичней от этого не стал. Быстро собрав все кисти, он припустил бегом и скрылся в доме. Хлопнула дверь. Я выключил воду и повесил шланг на место. Я страшно устал от людей, сбегающих от меня и хлопающих дверью.

Войдя в подъезд, я услышал, как выключилась музыка у Джимми Хайда, а через несколько секунд из двери студии показалась Хасимото, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней. Сегодня на ней было красное пластиковое платье, белоснежные чулки, белые кожаные сапоги и белые перчатки. И даже парик она нацепила белый.

– Дружочек. – Она подошла ко мне и взяла меня за обе руки. – Хасимото очень рада тебя видеть. Где ты прятался в последнее время? А где же твоя хорошенькая подружка?

– Вы про Джоанну?

– Про неё самую. Только не говори, что между вами, голубки мои, кошка пробежала.

– Мы не… м-м-м…

– Я же сказала – только не говори! Вот и не говори! Я сегодня столько писала – вся ушла в живопись. Я гналась за образом, стоящим у меня перед глазами, как терьер за крысой. Но не за уродливой крысой. За прекрасной крысой.

– По вам не скажешь, что вы так уж долго работали.