Наследница долины Туманов - Мария Лунёва

На площади повисла тягостная тишина. На нас с непониманием смотрело несколько сотен глаз. Кое-кто глумливо ухмылялся, другие хмурились. А я испытывала смятение. Сам факт быть выставленной напоказ, да ещё и заявления северянина о законной жене, окончательно выбили меня из душевного равновесия.

Казалось, все смотрят на мои ноги, скрытые под платьем, и гадают: культяпки там или нет

– Я не могу быть в их глазах вашей законной супругой, гер Каил, – как можно более холодным тоном заявила я. – Пожалуйста, верните меня обратно в кресло.

Но северянин на меня не смотрел: его более интересовала реакция людей.

Казалось, он забавлялся, видя их непонимание, недовольство и некоторое смятение.

– Эта земля, – наконец, громко произнёс он, – отныне принадлежит клану Бессон.

Теперь каждый из вас обязан будет следовать законам севера. На землях вардана довольно строгие правила. И за каждую провинность я буду карать. Жестоко!

Каил снова умолк. Люди засуетились, зашептались и постепенно смолкли.

– Весь свод законов повешан на крепостных стенах. Просвещайтесь! Дважды в день в течение месяца вам будут вслух зачитывать основные положения. Кто не услышит – его проблемы! Кнут и розги тоже неплохо просвещают.

И снова это мальчишечье выражение лица, довольное до нельзя. Каил веселился, или делал вид, что находит всё это забавным. Я же молчала и, вообще, старалась не обращать на себя внимания толпы.

– За разбой на дороге, за убийство или нанесение тяжёлых увечий, за насилие над женщинами – смертная казнь без обжалований, – гер прошёлся по деревянной площадке со мною на руках и, ухватившись за петлю – удавку, помахал ею. – И начнём мы вычищать ваши ряды прямо сейчас.

Каил кому-то кивнул, и на помост завели десять мужчин. Только разок, взглянув на их лица, узнала мгновенно. Это были те самые воины, что сопровождали обоз князя Хумъяра, когда тот доблестно бежал с собственных земель, поджав хвост.

Мужчины были избиты, но не настолько, чтобы не понимать, что происходит. Их заставили забраться на небольшие дощечки и каждому на шее затянули петлю.

Сглотнув, я отвернулась. Я никогда не присутствовала на казнях. Да и столь странный способ был омерзителен. Раньше осуждённых на смерть заводили за темницу и, надев на голову мешок, умерщеляли быстро и без лишнего показушничества.

А тут устроили целую постановку.

– Это гадко, – тихо выдохнула я.

– А насиловать женщин не гадко, милая? А разбойничать на дорогах и в отдалённых селеньях – это приемлемо? – тихонько шепнул он мне на ушко и неожиданно прикусил мочку. Сглотнув, я дёрнулась. – Тихо, Амэлла. Веди себя прилично, на нас же смотрят, – его жаркий шепоток обжёг дыханием мою кожу.

Открыв рот, поняла, что все слова вылетели из моей головы. От такого наглого и дерзкого поведения с его стороны, я растерялась. Мой взгляд снова скользнул по мужчинам с петлями на шеях, и я решила вернуть разговор в прежнее русло.

– Но не столь же пафосно проводить казнь, – попыталась я объяснить ему свою точку зрения, хотя, наверное, нужно было и вовсе замолчать.

– Только так, хорошая моя, чтобы видели, прочувствовали, оценили, и запомнили, – выдохнул он куда-то мне в волосы.

Северянина совсем не волновало, что на нас смотрит толпа, что рядом дожидаются своей участи несостоявшиеся насильники. Но вспомнив слова Моялы и няни, я и вовсе подумала, что насильников среди этих мужчин нет: перебил их Риган там, на лесной дороге. Но проверять свои домыслы не рискнула: уж больно непредсказуемым был тот, кто назвался моим супругом.

Народ зашептался. Оторвавшись от своих дум, я украдкой глянула на первые ряды и окончательно усомнилась в словах гера.

– Запомнят и что грабить перестанут? – пролепетала неуверенно я.

– На моей земле – да! – уже громче ответил Каил. – А остальное не моя беда.

– Ты полагаешь, разбойники уйдут? – вскинув голову, заглянула в его глаза. – Да, тут грабили испокон веков.