Властелин мургов - Дэвид Эддингс

От реки поднялся серый промозглый туман и окутал широкиеулицы Тол-Хонета.

Снег превратился в дождь. Холодные мелкие капли прорезалитуман, и, хотя крыши домов пока сохраняли белизну, улицы и дороги покрылисьгрязной кашицей, изъезженной вдоль и поперек колесами телег и карет. Было околополуночи, когда Гарион и его спутники спокойно выехали с территории императорскогодворца. По пути им попадались крепко подгулявшие компании.

Бархотка, ехавшая на гнедой кобыле, тщательно укутанная вплотную накидку, провела кавалькаду мимо отделанных мрамором домов богатыхторговцев Тол-Хонета, через пустую рыночную площадь. Затем путешественникивъехали в более бедные кварталы южной части города. Когда они свернули с однойиз главных улиц в боковую, из тумана раздался властный окрик: «Стой!»

Бархотка придержала лошадь и остановилась, ожидая, пока изтумана к ней не подъедет отряд стражников с копьями, в шлемах и красных плащах.

— Вы по какому делу? Прошу сообщить, — сухообратился к ним сержант, старший в патруле.

— Дорогие друзья, какие могут быть дела? — веселоответила Бархотка. — Мы едем гулять. Нас пригласил граф Нор, у него в домевечеринка. Вы, конечно, знаете графа, не так ли?

Подозрительности на лице сержанта несколько поубавилось.

— Нет, госпожа, — ответил он. — Боюсь, чтонет.

— Как, вы не знаете Нора?! — воскликнулаБархотка. — Вот это сюрприз! А я-то думала, все в Тол-Хонете знают его —по крайней мере, он так утверждает. Представляю, как ошалеет бедный Нор, когдая ему сообщу об этом. А знаете что? Поехали-ка — вы и ваши люди — с нами кНору. Заодно и познакомитесь. Вы будете без ума от него. Гулянья у него те еще. —И она игриво подмигнула сержанту.

— Извините, госпожа, но мы при исполнении. А выуверены, что едете правильной дорогой? Это один из самых опасных районовгорода, и я что-то не припоминаю здесь домов кого-либо из городской знати.

— Мы просто срезаем путь, — продолжала объяснятьграфиня Лизелль. — Вначале проедем здесь, потом свернем влево. — Оназаколебалась. — Или, может, вправо? Я немного забыла, но уверена,кто-нибудь из моих друзей знает дорогу.

— В этой части города нужно быть крайне осторожным,госпожа. Тут и разбойники, и мелкие грабители водятся.

— Да что вы говорите!

— И надо бы ехать с факелами.

— С факелами? Нет, упаси Великий Недра, только не это!Запах гари от факелов неделями держится у меня в волосах. Так вы точно непоедете с нами? У Нора так хорошо.

— Передайте графу наши сожаления, госпожа.

— Тогда вперед! — распорядилась Бархотка,обращаясь к своим спутникам. — Нам уже надо поторапливаться. До свидания,капитан.

— Сержант, госпожа.

— Ой, а какая разница?

— Конечно, не имеет значения, госпожа. Поезжайте, разторопитесь. А то пропустите самое интересное.

Бархотка весело рассмеялась и тронула лошадь с места.

— А что это за граф Нор? — полюбопытствовалДарник, когда они отъехали на приличное расстояние от патруля.

— Плод моего воображения, уважаемый Дарник, —ответила девушка и рассмеялась.

— Да, она настоящая драснийка, — проворчалБелгарат.

— А вы сомневались, о вечный?

— Лизелль, а куда вы нас ведете? —поинтересовалась Полгара, вглядываясь в туман перед собой.

— Знаю я тут один домик, госпожа Полгара. Дом не ахтикакой, но зато стоит напротив южных ворот города, и нам очень может пригодитьсятам черный ход.

— Рядом с городской стеной и имеет черный ход? Этовозможно? — спросила Сенедра и поглубже надвинула капюшон плаща, закрываялицо от противной влаги.

Бархотка подмигнула ей.

— Увидите, как это бывает.

По мере их продвижения улица становилась все непригляднее инепригляднее.

Дома, выныривавшие из тумана, были сложены из простогокамня, а не из мрамора, выходящие на улицу стены многих строений вообще неимели окон, там, по-видимому, располагались склады.

Они проехали мимо таверны, откуда доносились отвратительныезапахи, крики, шум и непристойные песни. Несколько пьяных вывалились изтаверны, остервенело колотя друг друга кулаками и дубинками. Огромный заросшийбродяга стоял, пошатываясь, посреди улицы, загораживая дорогу.

— Отойди в сторонку, — спокойно сказала емуБархотка.

— А кто это говорит?