Маньяки на учебе - Ева Финова

В общем, провозились с мертвяком мы еще некоторое время, пока не сожгли его целиком и полностью.

– Это ж кто его создатель? – встряхнул руками некромант по завершении линчевания, кидая косые взгляды по сторонам, будто надеясь увидеть там ответ на свой вопрос.

– Увы, – коротко и лаконично ответил Нейфен, хотя к нему и не обращались.

Посему Тувин не выдержал и уточнил шепотом, подваливая ко мне бочком:

– А этого кровососа ты как захомутала?

 Вот типун бы ему на язык да потяжелее!

– Элиска! – воскликнула подруга, спеша ко мне в объятья. – Ты смотри, вампир мой!

Смешно, конечно, выглядело её девичье тельце: маленькое и худенькое, хоть и скрытое безразмерным плащом. Оно походило на тело девушки так эдак лет пятнадцати, и то с трудом.

– Экие ты себе дойки отрастила, – проворчала она, упираясь макушкой прямо мне в грудь. И пробурчала: – А мне не дала!

– Ну не злись, будет тебе развитие, еще и постареть успеешь, – шепнула я.

Она лишь фыркнула мне в живот и обернулась у Нейфу, кидающему довольно неприличные взгляды на нас обеих. Похоже, аура суккуба как-то действует на расстоянии. Однако, увы, мои познания в этой области всегда были скудны.

Радовало одно. Малой все же решил обратиться, о чем свидетельствовала бурная мышечная деятельность по всему его телу. Судороги, мелкий пот то и дело прошибал ребенка, и я не знала, чем ему помочь, с тоской наблюдая за мальчиком, устроенным в глубоком кресле.

– Мне нужно идти, – с неудовольствием прибавила я, отрывая взгляд от вампирчика, который наверняка еще попьет моей крови. Так, в отместку за плохое спасение.

Эх…

– Куда это ты без нас собралась? – проворчал Лод, отдирая от меня Алию за локоть.

– Куда-куда, в замок, нужно свести счеты с одним гадким человеком, – ответила я не думая.

В уме же помножила количество целей на десять, но благоразумно промолчала, дабы не соблазнять тут некоторых малолетних. Но подруга, увы, отпускать меня одну и не собиралась.

– Мы с тобой, – она лихо подвела всех присутствующих, возможно, под будущую смерть.

– Кто-то должен остаться с ребенком, – протянула я, еще раз кидая взгляд на кресло.

– Это я-то ребенок?! – раздалось у меня за спиной недовольное сопение.

И я изумленно обернулась, ожидая увидеть мелкого нахаленка, который успел обратиться за каких-то полтора часа.

– Не поймаешь! Не поймаешь! – передразнил меня мелкий.

Успев ускользнуть, пока я оборачивалась, сейчас он, судя по звукам, вещал откуда-то сверху.

Веселье же наше нарушили подземные толчки, изрядно тряхнувшие всю комнату, да так, что мелочь бессмертная полетела с криками и воплями вниз. И опять я не успевала, по сути, даже не представляла, где его ловить!

В этот раз Нейф меня опередил. Подхватив засранца еще в полете, он строго зыркнул на того, сбивая спесь, как рукой пенку с бражного чана.

– Как тебя звать-то? – подошла я к неудачливому летуну, поставленному на ноги, чтобы слегка взъерошить его соломенные волосы, прилипшие к голове после недавней лихорадки.

– Кровавый и ужасный! – с не меньшей бравадой произнес он, прячась от Ни Архена за мою спину и, кажется, даже показывая язык другому вампиру. Да уж. Куда там бессмертие… Зря спасали! Долго с таким темпераментом мелкий точно не проживет.

– Получается, Кроуж? – встряла в разговор хихикающая на заднем плане Алия.

– Не звучит… – подвел итог малец, серьезно воспринявший предложение, и даже почесал рукой во лбу для порядка.

Мне же невольно вспомнился доклад зомби-слуги про «шеншин».

– Значит, Кроул, – предположила я.

И, пользуясь всеобщим отвлечением, бочком-бочком двинулась к выходу, чтобы наконец припустить к королевскому дворцу и успеть узнать у советника, куда он дел моих детей, пока другие не свершили свою месть раньше меня. Неспроста же подземные толчки сотрясали Охту.

Так я и понадеялась, что почти смылась, добравшись до двери, как вдруг дорогу мне преградил не кто иной, как Нейфен собственной персоной. Вдобавок он протягивал в руках раскрытую шкатулку с лежащей на бархате кошкой из проклятой стали, перчатку с огромными когтями и острыми выпирающими лезвиями на сгибах. Само же чудо убийственного промысла еще и поблескивало в темноте всеми цветами радуги, звеня от переизбытка энергии.