Разорванная пара - Маргарита Дюжева

* * *

Кирилл лишь кивнул, и, нагнувшись к ней, подхватил под локоть, грубо вздергивая кверху безумно хохочущую женщину. Полы халата распахнулись, являя миру дряблое тело, в застиранном белье, но она даже не обратила на это внимания.

Не было сил на это смотреть, поэтому, резко развернувшись, бросился в дом. Сбежал. Кир за моей спиной отдавал распоряжения подоспевшим, бледным как смерть, охранникам.

Ворвавшись в гостиную, не мог больше сдерживаться. Перекинувшись, начал крушить все, что попадалось на пути, бросался на стену, грыз, сдирая зубы. Что угодно лишь бы заглушить тот ад, что полыхал в душе. Думал до этого что хреново? Ничего подобного, то был легкий дискомфорт по сравнению с нынешним ужасом. Словно кожу содрали живьем, бросив в чан с серной кислотой.

Я сам все сделал! Сам! Не разобравшись, не проверив! Повелся на происки безумной карги!

Черт с ним со мной! Что тогда чувствовала Татьяна, когда вместо поддержки получила мою ярость. Лютую, неприкрытую. Я старался сделать ей как можно больнее, чтобы заглушить свою собственную боль.

— Руслан! — от дверей послышался настороженный голос беты. Он смотрел на погром, что я учинил, на руины, в которые превратил гостиную. Пристально смотрел на меня, наблюдая за каждым движением, зная, что в таком состоянии, как сейчас, я опасен для окружающих, в том числе и для него.

— Прекращай! Этим, — обвел комнату рукой, — ты делу не поможешь. Мы все виноваты. Никто ей не поверил, никто не поддержал, вся стая от нее отвернулась, не сомневаясь в виновности.

Бедная моя! Как же ей, наверное, было страшно, одиноко, больно. Все были на моей стороне, и никого рядом с ней.

— Надо что-то делать. Нет времени на сожаления, на самобичевание.

Нет времени??? Его давно нет, как и меня самого. Уже целый год. С тех пор, как сотворил жуткую ошибку, за которую пришлось дорого расплачиваться, и не мне.

Но Кир прав. Некогда. Надо исправлять, хоть что-то. Внутри зашлось от отчаяния. Что исправлять? Я для нее превратился в чудовище, в безжалостного равнодушного палача, которого не интересует правда.

Кое-как обернулся обратно, замер посреди комнаты, пытаясь отдышаться, взять своего зверя под контроль. Сейчас нельзя идти у него на поводу.

— Я поеду в Синеборье сам. Мне нужны ответы на все вопросы. — я намеревался сам все из нее вытрясти, как прайм, чтобы не терять время на долгие расспросы, — А ты…найди ее.

— Это не сложно, но что дальше?

— Привези ее.

— Как я это сделаю, Руслан? — мрачно поинтересовался он, — Таня не захочет сюда возвращаться. Не захочет видеть никого из нас…особенно тебя.

Он прав. Тысячу раз прав. Но отступить не могу.

— Вези!

— Предлагаешь силу применить? Опять?

— Вези, Кирюх. Как хочешь, вези, — выдохнул, с силой сжав переносицу, потому что голова попросту гудела, — главное, доставь ее сюда, а дальше — мое дело.

Я поручал ему это дело, потому что никому другому доверить ее не мог, и сам не мог. Меня Таня хотела видеть меньше всего.

Он постоял еще немного, флегматично рассматривая учиненный мной беспорядок, потом кивнул:

— Хорошо, — и направился к дверям, — Найми кого-нибудь, пусть порядок наведут, до нашего приезда. Незачем ей это видеть.

Он ушел, а я стоял посреди руин, которые остались от моего дома, от моей жизни и пытался понять, что делать дальше. Как исправлять последствия.

Сердце бухало как ненормальное, дыхание, словно десяток километров пробежал, и внутри кипело все, бурлило, обжигая ядовитыми парами.

Мать его!

Аж, затрясло.

Вот же суки!

У меня нет слов, одни эмоции, от которых крышу сносило. Разрывало от желания ринуться за Таней прямо сейчас, хлопнуться ей в ноги, прощение вымаливая. На коленях готов за ней ползать. Да только кому это на хер надо? Уж точно не грифельной волчице, от которой все отвернулись, которую лично наказывал, зверея от вкуса крови.

Этим уродам не удалось заставить меня убить ее, но цели своей они добились. Подыхал, горел в ядовитом пламени, и весь мой мир в клочья разлетался.

Бл*дь, ну как так то? Какого хрена я повелся, как слюнявая дворняга? Где мозги мои были? Почему потом ничего не пытался выяснить, когда успокоился?

Взгляд упал на пузырек, валяющийся на полу.

Гребаная отрава.

Открыл его, принюхиваясь к бурой жидкости. Вообще нет запаха, ни намека. Капнул на ладонь, лизнул — горькое.

Таня тогда говорила, что еда горькой была…

Неужели вот эта жижа способна затуманить волчьи мозги, превращая хищника в тупорылую овцу? Да не может этого быть! Я бы знал! Все бы знали!

Но я точно знаю на ком проверю это чертово варево! Эта сука у меня все выпьет, до последней капли!

Кулаки сжал крепко, так что хруст раздался жалобный. Только сейчас понял, что кроме проклятого пузырька в руках флешку держал, которую волчица чужая всучила.

Горечь во рту, когда смотрел на нее. Страшно. Мне до одури страшно от того, что могу там увидеть.

Должен! Потому что прятаться и закрывать глаза не имел права. Я должен сам все увидеть, своими глазами. Увидеть и сдохнуть! Заслужил.

Включил каким-то чудом уцелевший во время моего срыва ноутбук, вставил флешку.

На ней одна папка с циничным названием «для самого умного», а в ней десяток видео файлов. Я смотрел каждый из них, не позволяя себе прикрыть глаза, отвернуться.

Вот они зашли в убогую халупу. Старуха кряхтела и охала очень натурально, а Таня вокруг нее суетилась: сумку перехватила, тапки вонючие подала, и кухню проводила.

Затем видео, как на кухне сидели. Таня ела неспешно, видно, что невкусно, но воспитание не давало сморщиться, отказаться. Так и хотелось заорать: брось это немедленно! Наверное, даже заорал, но она не услыхала моих криков.

Следующий ролик. Другая комната. Бабка, которая до этого ноги едва передвигала, прошла мимо камеры бодрым, легким шагом. Открыла старый секретер, достала пузырек, типа того, который рядом со мной сейчас лежал. Откупорила его, и, отсалютовав мне в камеру, будто бокалом вина, сделала несколько глотков. Сморщилась, зажмурилась. Ее передернуло неслабо. После чего вытерла тыльной стороной ладони бледный, старческий рот, сжала пузырек в руке и вернулась обратно.

В очередном ролике крупным планом увидел, как она вылила это дерьмо в Танину кружку.

Проклятие, как же хреново наблюдать за тем, как она себя губила, ничего не замечая, не чувствую подвоха. Какая же она доверчивая! Зачем пошла с этой тварью?

Остальные ролики вымораживали своей циничной безжалостностью. Смотрел их и от собственной беспомощности удавиться был готов.