Кафедра зооцелительства - Юлия Журавлева

- Мы вылечим тебя, детка, - мама вся дрожит. - Мы обязательно тебя спасем! И больше никакой темной магии! Никакой опасной магии вообще! Никогда, слышишь! Никогда!

И снова плач. И опять темнота.

И моя жизнь, застывшая где-то на грани сна и яви. Я вижу родителей, они приходят, сидят со мной, говорят друг с другом, о чем-то спорят, ругаются, постоянно ругаются. Мне так плохо, а они ругаются. Я бы хотела попросить их перестать, но голоса нет, нет сил. Я неподвижно лежу. Из обрывков фраз я поняла, что та тварь, которую я по незнанию вызвала, почти выпила мою жизнь. И если бы еще чуть-чуть - выпила бы полностью. Но бабушка с дедушкой не позволили. Я так хочу спросить, что с ними? Как они? Почему не приходят ко мне?

И когда голос через неимоверно долгое время возвращается, чужой, глухой, надломленный, это был первый вопрос: что с ними?

- Их больше нет, - мамин ответ звучит жестко, нет - жестоко. Как нет? Почему?

- Мари, ей же нельзя переживать, - папа неодобрительно качает головой, а мама снова поджимает губы. Она так похудела за это время.

А я, если верить глазам, вообще истончилась. Руки, как веточки, пальцы, обтянутые кожей. И сил нет даже на еду. Меня кормят с ложечки, а я все время лежу и почти всегда сплю. И мне страшно, дедушка так хотел снова ходить, и я хочу! Только как же дедушка и бабушка? Неужели их, и впрямь…

- Элиза! - мама хватает меня, а я снова, как тогда, не могу ни кричать, ни плакать, ни дышать.

- Я же говорил, что ей нельзя нервничать! - это папа.

Мне так плохо, что я ничего дальше не разбираю. Только понимаю, что они снова ругаются.

- Леди! - голова дернулась, щеку обожгло, но боль реальная и близко не стояла рядом с той, что я испытываю там.

И снова темнота.

- Мы обязательно вылечим ее, - в голосе папы бесконечная усталость. - Я заложил дом в Миасском банке, мы с тобой пока можем пожить в клинике, все равно Элиза здесь.

- Это ее не спасет, - а в мамином голосе пустота и обреченность. - Даже если продадим дом, за него много не дадут, не столько, сколько нам нужно…

- Мне кое-что предложили в банке, когда узнали, что я целитель-вирусолог, тебе покажется странным и, наверное, не понравится, но это наш шанс…

А дальше я упала. Вверх. Это странно, будто подбросило, тело выгнулось дугой, воздух почти разорвал легкие.

- Драконья чума! Да очнитесь же, Элиза!

Я вцепилась в чьи-то руки, боясь, что снова провалюсь в те страшные воспоминания. Не хочу больше, не могу. Да и я знаю, что случится потом. Не сложно догадаться. Им предложили работу, оплату долгов и моего лечения, и родители от безысходности приняли предложение. А потом придет человек в черном плаще, я совсем не помню его лица, только яркие четки, обмотанные вокруг запястья.

- Вы точно сможете? - мама боится и обнимает папу, ища поддержки. Папа тоже волнуется, это заметно.

- Воспоминания нельзя стереть, - странный акцент, растягивающий гласные, делает речь незнакомца напевной и завораживающей, - но можно закрыть эпизод, заблокировать кусок памяти. Главное, чтобы не осталось ничего, что могло бы о нем напомнить. Чем меньше ассоциаций - тем меньше вероятность, что память о том дне вернется. Она пока ребенок, у нее гибкая психика и живое воображение. Взрослый бы начал задаваться вопросами, а ребенок в своем сознании просто дорисует фрагмент, заполнит его, придумает недостающие части. Зато ей не придется со всем этим жить. Разве вы не считаете, что так будет лучше?

Родители, наверное, считали, а вот я уже нет. Лучше бы я жила со всем этим всегда, чем узнала все только сейчас, много лет спустя.

- Леди, как хотите, но я вызываю целителей на помощь, - и этот уже вполне твердый мужской голос окончательно вернул меня в реальность.

- Нет, - я схватила стража за руку. - Не надо никого.

Я с удивлением обнаружила, что рыжий страж вынес меня из дома, и теперь я лежу на земле у входа, а он нависает сверху.

- Вы стонали, кричали и плакали, - пояснил Саймон на мой удивленный взгляд. - Я уже не знал, что делать, боялся, что у вас начнется приступ.

- Это воспоминания, - я встала и пошатнулась, но страж поймал.

- Посидите еще, - в голубых глазах плескалось волнение.

- Нет, я должна все увидеть еще раз, поможете?

Саймон недовольно вздохнул, но подал мне руку.

- Может, хотя бы расскажете, что произошло? Здесь все пропитано темной магией, причем очень темной, из запрещенных разделов.

- Вы чувствуете? - а не зря ли я привела сюда тайного стража?

- Я темный маг, - и вот тут я пораженно уставилась на своего компаньона. Рыжий темный маг? И такие бывают? - Некромант, и знаю, что не похож.

- Ни капельки, - подтвердила я.

- Так что случилось в вашем доме?

- Я хотела проклясть одноклассников. И… - это надо сказать вслух. Не для не него - для себя. - Я убила своих дедушку и бабушку.

- Каким образом? - страж замер.

- Я что-то призвала, какую-то сущность, она тянула у меня кровь и силы, а бабушка перепривязала его к себе. Дедушка… уничтожил обоих, отдав на борьбу все силы. Я выжила.

А они - нет.

- Да уж, вы умеете удивлять… - протянул страж.

Я подошла к двери, она совсем не изменилась, даже руны еще читаются.

- Она магически запечатана, - начал Саймон, - такой замок быстро не вскроешь. Ключа, как от дома, для нее нет.

Я вывела руны по памяти, точно так же, как в тот злополучный день. Дверь открылась с душераздирающим скрипом. Саймон промолчал.

Мы вместе спустились в подвал, отсыревший и заросший черной плесенью. Кажется, в нем до сих пор витал дух чего-то страшного и нечеловечески жуткого.

- Я знаю, что вы сделали, - молодой человек опустился на корточки и коснулся темного пола ладонями. - Вы вызвали потустороннюю сущность, точно не скажу какую, но не озаботились защитой. Еще и кровью накормили, да? - я кивнула. - Повезло, что его вообще изгнали.

- И что теперь? - я только сейчас окончательно поняла, что тайный страж стал невольным свидетелем моего давнего преступления, которое родители так старательно пытались скрыть даже от меня самой.

- Не знаю, - вздохнул Саймон, поднимаясь и отряхивая руки. - Не знаю, мне надо подумать.