Мой очаровательный медведь - Анастасия Максименко

Самокритика — наше все.

Приведя себя в относительный порядок, на кухне сварил две чашки крепкого кофе и потопал будить спящую принцессу.

— Айсар, подъем, — рявкнул ему на ухо. — Опоздаем, и наши леди уедут без нас. Уж слишком они у нас самостоятельные. Особенно моя чертовка.

Айсар, дернувшись, откинул с головы одеяло и сонно похлопал глазами.

— Не ори, голова побаливает. Регенерация уже действует, но нужно время, — пробормотал он, приподнимаясь в сидячее положение. — Но ты прав. Если Лара вряд ли бы уехала одна, то Медведева точно может. Буду готов через десять минут. Спасибо за кофе.

— Медведева, — протянул, покрутив в руке нижнее белье, сворачивая его в трубочку, и натянул штаны на голое тело. — Интересно получилось. Ирбис ― пара Котиковой. Медведева — моя. Превратности судьбы.

Одевшись, уселся в кресло и отпил большой глоток кофе, раздумывая, как же приручить строптивую пару. А в том, что это вопрос времени, я даже и не сомневался. К тому же брат утверждает, что она не совсем человек. Не верить ему нет смысла.

Я, к сожалению, не снежный, чтобы чувствовать в существе примеси иных кровей. Это их прерогатива. Снежных.

Полукровка, значит, моя Лена. Это означало то, что и ей инстинкты не чужды и будут ее подводить.

Коварно улыбнувшись, пробормотал:

— Лена, Лена, ты просто не знаешь, с кем связалась.

Однако я не хотел, чтобы инстинкты взбесились не в нужное мне время. Наш первый раз должен быть особенным. И стоит быть осторожным. Лишний раз не доводить девочку, что как раз и может обострить инстинкты и парную привязку. У нас еще будет время, но и просто так я ее не оставлю.

* * *

Лена

Поднявшись по обыкновению рано, искоса взглянула на тихо спящую, сжавшуюся в клубочек, словно маленький котенок, Лару. Стараясь ее не разбудить, осторожно поднялась и побрела в душ.

Закончив все процедуры и приготовив завтрак на скорою руку в виде яичницы, разбудила Котикову, буркнув ей собираться и топать на кухню.

Усевшись на свое место и отковыряв маленький кусочек глазуньи, поднесла ко рту и тут же опустила вилку, отставляя тарелку.

Есть не хотелось совсем.

И даже не могла сказать, по какой причине. Из-за того, что мне снова приснился отвратительный жаркий сон с Бьорном или потому, что придется тащить свою задницу на чертов тимбилдинг.

Скорее всего, и то, и другое. Но поесть все-таки нужно.

Собираясь впихнуть в себя пару вилок яичницы, придвинула обратно тарелку и снова подняла вилку с уже нанизанным на нее кусочком.

— Доброе утро, — вяло поздоровалась Лара, присаживаясь за стол. — М-м, яичница, спасибо. А сахар есть?

Замерев с вилкой у рта, недоуменно моргнула.

— Зачем? Ты же пьешь чай без сахара.

— Да что-то вот захотелось, — смущенно посмотрела на кусок еды она. — Знаешь, лучше не надо, обойдусь.

— Да мне не жалко, — пожала плечами, поднявшись. — Вот, держи.

И едва не села мимо стула, когда Лара жадно сверкнула глазами, схватила сахарницу и щедро посыпала сладким песком… яичницу.

— Твою дивизию, ты что делаешь?

— М-м-м, как вкусно! То, что нужно! Ты не представляешь, как долго мне хотелось яичницы с сахаром, вкуснотища! Ты только попробуй.

Она отломила кусочек, щедро посыпанный сахаром, и с довольной улыбкой протянула мне.

Отодвинувшись на стуле, негромко ответила:

— Спасибо, Лара, но кушай-ка ты эту гадость сама. А лучше пожалей ребенка. Не думаю, что сахар и яйца в таком виде сочетаются.

— Да все нормально, вкуснятина какая, — весело ответила она, через секунду побледнев. — Ой.

— Что такое?

— Что-то мне нехорошо.

И не успела я и рта открыть, как Лара, зажав рот рукой, взвилась с места и бегом понеслась на выход.

Я же только закатила глаза, пробормотав:

— Вот тебе и вкуснятина.

* * *

Убрала со стола и, достав их холодильника бутылку кефира, оставила его на столе, потопала собирать сумку. На ходу думая, что же предложить Ларе взять с собой.

У нас были разные размеры одежды. Я была немного худее, чем она. Да и самой одежды у меня было мало.

Покопавшись в шкафу, отложила две толстовки черного и серого цвета и двое узких черных штанов. Подойдет. Как раз у меня имелись две пары кроссовок. Также отложила обычные джинсы и рубашку, на всякий случай.

Лара появилась в комнате спустя пять минут.

Взглянув на бледную девушку, покачала головой.

— В кухне я оставила для тебя кефир, выпей, полегчает. И заканчивай есть всякую дрянь, даже если хочется. Нужно сдерживаться в своих неадекватных беременных желаниях. Не все то, что хочется, полезно для тебя. Особенно в твоем положении. Какой у тебя размер ноги?

— Тридцать седьмой с половиной, — вяло ответила она. — Спасибо, Лен. И правда, что-то я совсем головой не думаю. А ты для чего спрашиваешь?

— Так с собой тебе же надо что-то взять. У меня размер ноги больше, тридцать восьмой. И одежда меньше по размеру. Но спортивные штаны и кофта должны подойти.

— Не заморачивайся. Домой заеду. Скоро должны приехать мужчины. Или ты решила, что Бернар так просто отступится от своего слова? Ну и наивная ты, Ленка, бываешь.

— Лена, — машинально поправила ее. — Пускай едет, мне-то что? Я с ним уж точно не собираюсь ехать.

— А еще занудная, — пробормотала Лара в дверях. — А на чем ты поедешь? На машине быстрее будет.

— Да хоть пешком! А с ним не хочу!

Лара, повернувшись ко мне посерьезневшим лицом, тихо сказала:

— Знаешь, Лен. Вот каждый из нас горазд раздавать советы, только сами эти советы не слушаем. Он же нравится тебе. Между вами искры так и летят. Это сложно не заметить. Так почему бы не попробовать? Что ты потеряешь?

Она, не дождавшись моего ответа, вышла, а я так и осталась стоять с открытым от возмущения ртом.

Что я потеряю?

Не знаю. Возможно, себя?

Но, вспомнив, что ни о каких отношениях со стороны альфа-самца и речи не шло, а только намек на частый секс, презрительно фыркнула, поворачиваясь к лежавшей на постели одежде и упирая руки в бока.

— Вот еще. А хрен ему медом не намазать?

— Можешь и намазать, я не против, — услышала бархатный голос за спиной. — Только если сама потом этот мед будешь слизывать.

Мать твою. Когда самец успел прикатить свои яйца? И почему я не слышала звонка в дверь?

Ну, Илария! Погоди у меня, предательница!