Я прячусь от ветра - Александра Питкевич

— Половину так, половину эдак.

— Кабан на вишне выходит кислым, — буркнула я, подавляя желание ткнуть ларда в грудь.

— Да. И мне так нравится. Но раз ты просишь, то половина будет на яблоке. Только благодаря моей доброте. Ченни! — Тазур смеялся. А меня распирало от недовольства. Колбасы из дикой свинины стоило делать только на яблоке! — Пойди поймай двоих парней, кто посвободнее. Пусть помогут мясо в холодную унести, а колбасы на двор. Сделайте все, как нужно.

Мы вдруг оказались одни, стоя так близко друг к другу, что нос щекотал слабый запах пота и мыла, которое варила не я.

— Я смотрел твои списки. Что там со стрижкой овец? Объясни, — Тазур шагнул ближе, касаясь ногами моих юбок. Говорил он тихо, словно мы обсуждали не работу, а какие-то иные, более личные дела.

— Еще недели три-четыре. Но нужно все подготовить. Ножницы, склады. Пол в одной комнате прогнил, руно не положить. И стены кое-где прохудились.

— Быстро у вас все в негодность пришло, — жесткие пальцы осторожно коснулись щеки, пройдясь сверху вниз. Прикрыв глаза, я пыталась отвернуться, избежать ласкового касания, но пространство не позволяло.

— Мы начали стоить новые склады, но пришел мор, и все остановилось. Стены только на полметра успели поднять.

— Это те два фундамента, что за загоном, ближе к лесу?

— Да, — пальцы прошлись ниже, щекоча кожу шеи и оттягивая узкий ворот платья.

— Все поправлю со временем. Меня удивляет, что ты за все так переживаешь.

— Это мой единственный дом. Отпустите.

— А я ничего и не делаю. Пока.

— Вот эти два тазика, — резкий голос Ченни заставил ларда все же отступить на шаг. Вместе с экономкой в кухню вошли пара молодцев, подхватив указанное. — В холодную. Там подождите. Я сейчас подойду.

— Ну что, растопили коптильню? — как нив чем не бывало, уточнил Тазур, подходя к Ченни.

— Только начали. Вы бы отправили Анну отдыхать. Все же она совсем не здорова, — женщина сощурилась, переведя взгляд на меня, — вон как щеки покраснели. Как бы жар не начался.

— Какая ты внимательная, Ченни. Даже не знаю, радоваться этому или язык тебе укоротить.

— Мой язык вам еще пригодиться. Сами знаете. Такой подлости сами себе не сделаете, так что и угрожать попусту не стоит.

Ченни, подхватив еще одну миску, вышла вон, гордо вскинув голову.

— Она права, иди отдыхай.

— Подарки своим верните. Незачем они мне, — ища глазами, куда делся короб, напомнила я.

— Э, нет, — Тазур широко усмехнулся. — Тебе дарили — сама и разбирайся. Говорил, что так будет, а это только начало. Девок в поместье верни.

— И что тогда? Все равно на каждую по десять мужиков получается. Это все же перебор.

— Часть моих людей сегодня по деревням разъедется, — спокойно и, наконец, серьезно, ответил Тазур, — о постое с местными договорились. Часть чуть позже отправим, когда дома пустые подлатаем. Здесь человек тридцать останется, не больше. Из тех, кто в овчары захочет пойти или лошадьми заниматься. Пока хары распределяют дела только, а там видно будет. За это можешь не переживать. Отдыхай. Ты мне нужна здоровой.

Произнеся последнюю фразу, Тазур вышел на улицу, впустив на мгновение в кухню поток прохладного воздуха. Видимо, первую дверь не закрыли, вот и натянуло. Хмурясь и размышляя обо всем, с неудовольствием посмотрела на короб с подарками. Меня начинало утягивать в какую-то трясину. Может, самое время уйти в Медвежьи пещеры к девушкам? Да вот только весь порядок мне порушат. Что же сделать, чтобы избежать неприятностей.