Жертва - Даниэль Зеа Рэй

Поворачивать назад и искать другой магазин было уже поздно. Скоро стемнеет, а ездить по городу ночью я не хотела. Взяла корзину и нырнула в продуктовый отдел. На этот раз я решила разгуляться и ни в чем себе не отказывать. Мясо, замороженные овощи, рис, масло, фрукты. Рука уже отваливалась, и я сменила корзину на тележку. Овощи, сахар, мука, молоко, несколько видов соусов. Что еще? Да, кофе! У меня заканчивается кофе! Я налегла на тележку, когда за спиной услышала знакомый голос.

– Добрый вечер, доктор Ней, – засмеялся Айени, глядя, как я с усердием толкаю воз с продуктами вперед.

– Добрый вечер, доктор Ригард, – поздоровалась я и, для приличия, притормозила.

– Этим можно толпу накормить, – заметил Айени, указывая пальцем на мою тележку.

– У меня прорезался аппетит.

– Кто же поможет вам все это дотянуть до машины?

– Вы и поможете, – пожала плечами я и покатила воз дальше.

Айени понял намек и поплелся следом за мной.

– Вы еще что-то собираетесь купить? – невзначай спросил он.

– Да. Молотый кофе.

– Я разбираюсь в кофе. Могу порекомендовать вам что-нибудь.

– Не дороже десяти унифицитов за пачку, пожалуйста. Или в таких сортах вы не разбираетесь?

– А вы любите съязвить!

– А вы не любите строптивых женщин?

– Женщин я люблю. Строптивых особенно, – он подмигнул мне.

– В этом я не сомневаюсь.

Айени хозяйским жестом отодвинул меня от тележки и, не прилагая особых усилий, покатил ее вперед.

– Как себя чувствуешь? – Айени сменил тон с официального на более дружеский.

– Прекрасно себя чувствую. Сомневаюсь, что в понедельник смогу изобразить из себя страдалицу.

– Это ни к чему. Кто-то пустил слух по больнице, что тебе досталось не так сильно, как ты хотела показать.

– Вы умеете сообщить приятные новости, – улыбнулась я.

– Ничего, протрепятся и успокоятся. Кстати, улыбайся, за нами наблюдают.

– Кто? – тут же начала оглядываться.

– Да, вон там, в конце прохода, доктор Нисен со своим супругом. Она гинеколог.

– Все ясно. Не боитесь, что меня с вами обвенчают?

– Этого тебе следует бояться, а не мне.

– Почему?

Айени улыбнулся:

– Потому что Одьен твой начальник, а не мой.

– Моя личная жизнь на то и личная, что никого касаться не должна.

– Работай ты, скажем, экономистом – все бы так и было. Но ты врач и работаешь там, где работа заменяет личную жизнь.

– И что теперь? Забиться в угол и молить о пощаде?

– Почему же? Давай бросим вызов! Вот сейчас, например, я могу остановиться – останавливается – и положить руку тебе на плечо – кладет руку мне на плечо. – А ты можешь поцеловать меня, по-дружески, в щеку…

Меня разобрал смех. «Ходок» – это мягко сказано.

– Таких, как вы, доктор Ригард, в былые времена называли «повесами».

– А я и есть повеса. И тебе это нравится.

– Это всем нравится, Айени. Но согласится ли кто-нибудь попасться на это всерьез?

– А я и не хочу, чтобы попадались всерьез, – ответил Айени. – Меня устраивает так, как есть.

– Без обязательств и обид?

– Без боли и разочарования, – поправил меня Айени.

– Каждый хочет быть любимым – это наша суть.

– Говори о себе. Мне на это наплевать.

– То есть вы предпочитаете хороший одноразовый секс теплому телу под боком по ночам?

– Я предпочитаю хороший многоразовый секс с теплым телом под боком по ночам, которое не будет трепать мне нервы и выносить мозг во время своей очередной менструации.

– У-у-ух! – засмеялась я. – Признайтесь, у вас так получается?

– Да. Я бросаю их перед менструацией.

После этой фразы я зашлась смехом, согнувшись пополам прямо посреди прохода. Опершись рукой о тележку, я вытерла слезы, что проступили из глаз, и попыталась успокоиться.

– Нет, вы однозначно мне нравитесь! Такой прямой и открытый… Это подкупает, честно. Но, в отличие от других женщин, Айени, я не буду вас исправлять. Просто потому, что не собираюсь с вами спать.

Айени вскинул брови и состроил гримасу:

– Жаль, секс с тобой я бы запомнил надолго.

– Пойдемте, Повеса, выберем для меня кофе.

– И ты будешь пить его в одиночестве?

– Это единственное, к чему я пока привыкла, – призналась я.

– Ты могла бы пригласить меня, и я составил бы тебе компанию.

– А потом мы бы занялись многоразовым сексом?

Айени нахмурился:

– Ты все сводишь к сексу, Алексис. Так нельзя.

– А как можно?

– Просто выпьем кофе. Я расскажу тебе несколько поучительных историй из практики.

– А затем затащите меня в постель? – я снова не выдержала и рассмеялась.

Айени состроил недовольную гримасу:

– С тобой невозможно нормально разговаривать.

Я заметила, что он улыбается.

– Айени, мне кажется, что вы – очень хороший человек, несмотря на свое распутное поведение. Но для меня секс – это не просто физический акт.

– Ты хочешь отношений? Чтобы тебя обожали, защищали и оберегали? Дарили подарки, увозили на выходные за город?

– Я хочу, чтобы меня любили, Айени.

– А потом, когда ты привяжешься, выбросили на помойку? Или просто оставили одну?

– Лучше так, чем скакать по жизни из одной койки в другую в поисках фальшивого счастья и сомнительных удовольствий.

– Тебе сколько лет? – вдруг спросил Айени.

– Тридцать три. А вам?

– Тридцать пять.

– Почему вы спросили меня о возрасте?

– Потому что ты несколько наивна в своих рассуждениях. Жизнь может очень сильно обидеть тебя.

Он протянул руку к моему лицу и погладил по щеке. Нет, не как любовник. Скорее, как отец или старший брат.

– Обижает не жизнь, Айени, а те, кто нас окружают. Они – источник нашей боли и страданий.

– Нет, ну вы поглядите! Алексис, ты, случаем, постриг не собираешься принять?

– Постриг? Нет, таких испорченных девочек, как я, в монахини не берут.

– Все настолько плохо? – повеселел Айени.

– До вас мне еще далеко.

Тут рассмеялся он, да так громко, что люди стали оглядываться.