В огне - Александр Афанасьев

– Аллах! Акбар! Махди! Рахбар!

Четыре слова – как четыре всадника Апокалипсиса. Четыре удара по цивилизации, Аллах Велик, Махди вождь – и все? Все?! Этих четырех слов достаточно, чтобы отринуть все – образование, воспитание, какую-никакую, но мирную и спокойную жизнь и отправиться на джихад? Неужели эти четыре слова так много значат?

Нет, все-таки здесь – не Россия, и эти никогда не станут русскими, как их ни учи. Может, и станут – в четвертом-пятом поколениях, но не сейчас. А может быть, мы просто переболели. Раньше ведь тоже были четыре таких слова: прямое, равное, тайное, альтернативное… или как там – голосование. Четыреххвостка – в начале двадцатого века все мыслители России, вся интеллигенция думала, что стоит ввести эту самую четыреххвостку – и наступит на Русской земле благодать. Какая именно, почему так сразу – на этом внимание не заостряли. Главное – выборы, причастность к власти. Причастились – Ивано-Вознесенск кровью захлебнулся, там весь город поднялся, да и другие не лучше. А за спинами погромщиков – всегда они, британцы. Не верите? А что такое профессиональный революционер? Это не работающий, не производящий никакого общественного продукта человек. Но он ведь должен на что-то существовать. Родная партия деньги дала? А партии кто дал? Вот то-то и оно…

И тут британцы есть. Точно есть…

Их было двое – всего двое, но по-другому они и не работали. Бес остановил машину, которую они угнали вчера в Куме на одной из улиц при въезде в Зеленую зону. Из машины вышел, но остался неподалеку, держа наготове автомат и прячась в одном из проулков. Его невозможно было опознать как русского диверсанта, потому что по национальности он был татарином, а кроме того, в Керманшахе они разжились черной тканью и соорудили из нее что-то типа шемахов[18]. Здесь многие заматывали лица, надеясь, что Аллах не увидит творимого ими зла.

Увидит…

Араб пошел, вливаясь в поток людей, спешащих в Зеленую зону. Туда шли с пустыми руками, а навстречу шли, бежали уже с полными, тащили добычу. Дипломатический квартал… и люди, которые жили в нищете, только сейчас получили возможность урвать хоть что-то от этой жизни. И пользовались этим на всю катушку… В числе мародеров Араб увидел какого-то феллаха, автомат он закинул за спину, а в руках тащил добычу, системный блок от компьютера, без шнура для питания, да еще и пробитый пулей. Вероятно, не зная, чего бы схватить, он схватил первое попавшееся под руки, от чего отказались более опытные мародеры, и тащил это… сам не зная, что с этим делать, но это теперь принадлежало ему, и свою добычу он был готов отстаивать с оружием в руках.

Как же быстро исчезает цивилизация…

Блокпост на въезде в Зеленую зону был побит пулями, а потом и подожжен, но трупным запахом здесь не пахло. Шлагбаум просто свернут непонятно зачем. По дороге проносятся машины с зажженными даже днем фарами, с боевиками, набившимися в салон, подобно кильке, по десять-двенадцать человек, водитель постоянно давит на клаксон, чтобы ехать было веселее. Из окон – черные и зеленые флаги, стволы автоматов, небритые, заросшие бородами рожи, хмельные от крови и анаши глаза…

Араб, сын казака, убитого вот этими… с трудом сдерживался, чтобы не засадить очередь на весь магазин, а потом – будь что будет.

Нет. Надо терпеть.

Улочки дипломатического квартала, Зеленой зоны – поваленные явно взрывами деревья, потом их поджигали или ломали теми же взрывами, растаскивали в стороны, сожженный БТР на углу улицы – распахнутые люки, жирная копоть на броне, сгоревшие шины – что он здесь делал? Как он тут оказался?

Везде – пулевые отметины, кое-где и кровь. Здесь – меньше, чем в других местах, некоторые кварталы кровью просто залиты.

Толпа. Запах гари и вонь разлагающихся трупов – привычные запахи для Тегерана последних дней. Рев какой-то музыки вперемешку с призывами азанчи к намазам, которым мало кто следует. Революция – со всех сторон. Революция – более интересное дело, чем читать Коран да обращаться к Аллаху по пять раз в день.

Орда…

А вот и русское посольство.

Поваленные несколько секций забора, на остальных – какие-то простыни, исписанные лозунгами, самыми разными. Несколько легких машин, ровной стежкой стоящие у ворот, все взорваны. Это – следы работы эвакуационной группы, с этими машинами, доставленными вертолетами, они сдерживали нападающих по периметру, пока основные силы не закончили эвакуацию. Потом они собрали их здесь и взорвали – доставить их назад было невозможно, а оставить в распоряжении боевиков нельзя. Некоторые машины не загорелись, и с них, искореженных зарядами, уже свинтили все уцелевшее, что только можно было.

Крикнув посильнее четыре магических слова: «Аллах акбар, Махди рахбар!» – Араб в числе прочих сунулся в сад посольства – вроде как выяснить, нет ли там чем поживиться.

В саду – полный завал, здесь раньше была одна из точек эвакуации, все деревья, сад, который растили больше ста лет, повалены и на скорую руку превращены в баррикады. Везде следы пуль и осколков, били в том числе с вертолетов, судя по разлету. Никто так и не пытался растащить баррикады, все просто перебираются через них, толкаясь и пихаясь.

Здание посольства. Какие-то лозунги через громкоговоритель, привязанный к балюстраде балкона второго этажа. Изрытая разрывами земля…

Ого… А вон и пулеметная точка – вон там, с единым пулеметом на станке, и не просто так, а в укрытии. Анархистов такое сделать не заставишь. И эта точка… прикрывает от атаки по фронту, и около нее трое, а двое таскают обрубки стволов, укрепляют позицию. Это анархистов тоже делать не заставишь.

И наблюдатель… На крыше наблюдатель со снайперской винтовкой. Тоже не похоже, что просто так там сидит, прохлаждается.

Араб шлялся в саду еще минут десять, пока не убедился кое в чем – в посольство мародеров не пускают. Кто-то останавливает их и отправляет обратно, а одного буквально выпнули из здания. И еще он увидел мелькнувшего на балконе второго этажа человека, в таком же шемахе, как и у него, только не черном, а белом в красную крапинку. Араб хорошо разбирался в таких вещах и знал, что шемахи такой расцветки не покупают, а выдают.

Все понятно…

Не привлекая внимания, Араб снова выбрался на улицу, побрел дальше, присматриваясь, что бы украсть. Для маскировки своих намерений он покопался в одной из разбитых машин у тротуара и выдрал себе систему навигации. Тут народ примитивный, магнитолу выдрали, а систему навигации не догадались, а она между тем куда дороже, чем магнитола. А он поковырялся ножом да и выдрал. И тащит, чтобы от прочих мародерствующих элементов не отличаться. А что идет, осматривается – так ищет, что еще плохо лежит, что к рукам прибрать. Таких тут – на двенадцать дюжина.