Русский Союз - Вадим Денисов

— Условие будет, Ринат. Всего одно, это по-честному, ты же в понятиях живешь.

В каких, на хрен, понятиях, гопота босотная. Но польстить надо. Быстрей, быстрей, пока братья не чухнулись по раздумию!

— Всех оставляешь, никого не берешь. Иначе вам не уйти, Ринат. Я-то вас отпущу со всей охотой, я же все понимаю, вы тут без вины, довели руководители и соседи тупые, позже разберусь с ними. Но вот сталкеры… эти не отвяжутся, ты ведь про Гоблина слышал, достанет по-любому… Оно вам надо, Ринат?

Обкурок сморщился, стараясь собрать новые мысли в решение.

— Ты где там, братан! — хрипло рявкнули из комнаты. — Давай быстрей три, я уже «трубу» собрал!

— Хорошо, — наконец решился бандит. — Только машина будет твоей, ментовской, ее и заберем. Там у вас и карабины есть, и рация. Ты хотел дураков найти? Ха-ха! А мы хитрые!

— Добро, — быстро согласился я. — Делаем так, как договорились, даю команду.

— Ступай.

Выпав из сеней на белый свет, я сразу в мегафон отдал Вите команду — подгонять машину, а остальным — не стрелять. Через минуту наш серебристый джип рокотал двигателем возле дверей. А пустая белая «шестерка», которую медовеи подогнали по первому варианту, подальше стоит, у главного здания.

— Выходите, ребята, тачка ждет. Заложников давайте перед собой: мы видим, что они целые, — и расходимся краями, никто не умирает. Езжайте с Богом, я без обид.

Вся рубашка мокрая, липкая. Останусь целым — отходняк будет капитальным.

Из двери показалась серая от пережитого ужаса пожилая женщина с двумя онемевшими детьми детсадовского возраста, которых она вела за руки. Я кивнул ей в сторону, она сразу поняла, спотыкаясь, побежала за угол. Еще чуть-чуть, и меня свалит. Ствол «помпы» смотрел прямо в живот. А карабин-то мой действительно стоит в салоне, на защелке.

— Все, садитесь.

— Ништяк. Живи пока, Уксусников… И моли своего бога!

Ба-бах! Ба-бах!

— Ха-ха! Гони!

Два выстрела влепили, сучки, по колесам «шестерки», этого следовало ожидать: на очевидное ума у обкурков хватило. Двигатель взревел, машина дернулась, вильнула — ездуны экстренно привыкали к правому рулю и коробке-автомату, медленно поползла по проселку, два ствола в форточках.

Люди от здания кинулись к дому — искать заложников, Албасов мчался первым.

— За мной, бегом! — крикнул я помощнику и наперерез помчался следом, на КПП, сразу же споткнувшись: плохо организм работает.

Ба-бах! Ба-бах!

Когда мы туда подбежали, наша штатная единица автотехники только что медленно прокатила мимо и начала удаляться в сторону Дровянки.

— Пулемет где? — заорал я на ошалевшего мужика, вылезающего из-за порванных крупной дробью мешков с песком. Он ткнул дрожащим пальцем.

Шерифская звезда сияла золотом на удаляющемся пластиковом чехле запаски, хорошо целиться.

— Машину же жалка-а! — заорал караульщик.

— Брысь!

Ба-бах!

Это Витек из «колчака» садит, по родной своей «камушке». А ты чего медлишь, шериф?

Дугу-дугу-дум!

Пулемет затрясся, прошивая точками попаданий блестящий лаком кузов. Джип накренился, чуть протянул дальше, съехал на обочину и свалился в кювет.

Ба-бах!

— Пусть там сидят, если живые, — громким шепотом пояснил Витек.

Позади зарычал дизельный двигатель тяжелого джипа: «хайлюкс» сталкеров подлетел к КПП, парни мгновенно ссыпались на землю. Демченко сразу же сменил меня у пулемета. Я сел в стороне.

— Все целы? — прокричал Кастет, сверкая веселыми глазами.

— Живы пока…

— Где они, Петя? — нехорошо спросил Гоблин, присаживаясь на корточки рядом.

Я только вяло махнул рукой — ух, как начинает колотить. Со стороны поселка бежали люди.

— Ясно, в канаве, ща завинтим чертей, если еще дышат, вражины. — Мишка полез в нагрудный карман и достал плоскую блестящую фляжку. — Глотни-ка вот коньячка на полфляги, Петр Игнатьевич, самое время, нужно… Сам себя-то на кичу не посадишь, да и не за рулем ты.

— Машину починим, — успокоил Витьку Кастет. — Неделя работы.

— Ну что, пошли по бокам, — спокойно предложил Демченко и встал из-за бруствера, сразу скатываясь налево.

— Пошли, возьмем козлятину, — ответил Монгол, и они как-то мгновенно исчезли.

Нарастал шум голосов, ругань, крики — это Минкин не пускает поселковых ближе, вот же энергии в человеке… Хороший он мент.

— Берите, ребята, берите, — прошептал я, чувствуя, как противный теплый коньяк уже вытесняет из головы стрессовый удар.

Все, завтра же еду на рыбалку, пусть хоть метеорит тут упадет, а после отдыха сразу пойду по старостам. За заветным.

Укатало меня что-то.