Ведьма и компания - Кирилл Кащеев

заквохтал, точно курица, а потом и расхохотался во все горло, так что из кухни выглянула испуганная подавальщица. — Извиняйте, монсьер… — все еще похрюкивая от смеха и вытирая навернувшиеся на глаза слезы, наконец, пробормотал он. — То вы о нас хорошо думаете… — и опасливо глянув в покрасневшее от бешенства лицо рыцаря, торопливо пояснил. — Будь тут сокровище, разве он бы уцелел? Не одни, так другие — а все добрались бы! Нет у него ничего! Уж мы бы знали. — Вралис кинул на стол медяк, а на золотой — еще один жадный взгляд, и поднялся.

— Подскажи хоть что-нибудь! — рыцарь сам чувствовал, как жалко и моляще звучит его голос.

Видно было что Вралис отчаянно колеблется, то открывая рот, то снова накрепко сжимая губы. И наконец жадность победила.

— Наши давно уж перестали ставить сети на северной оконечности Кава Греко.

— Почему? — только и успел спросить рыцарь.

— Рвут их часто. — буркнул Вралис, ловко выхватывая золотой, и бегом кинулся вон, точно боясь, что рыцарь бросится за ним вдогонку.

Но тот не пошевелился. Посидел еще, ощупывая изрядно отощавший кошель.

— Монсьеру угодно чего-нибудь? — подавальщица прошуршала мимо, покачивая пышными юбками.

— Может и угодно. — вздохнул рыцарь, торопливо пряча кошель. И тут же мотнул головой. — Но не буду. Потому что — диета! — и горделиво поглядел на девку. Дивится, небось, глупая, мудреному слову!

— Так диету и мы монсьеру рыцарю подать можем! — радостно вскричала девка. — Даром, что ли, рядом с монастырем столько лет! Какую монсьеру прописать изволили: рыбную, для разжижения телесных жидкостей, или наоборот, мясную — для загустения? Все сделаем в лучшем виде!

— Да что ты можешь понимать… в диетах! — пробормотал рыцарь и торопливо сбежал от слишком грамотной девки. В монастыре-то диета бесплатная, а здесь монеты выкладывать придется.

До чего он дошел! Любой рыбак, вроде того же Вралиса, может сесть в таверне, выпить вина… а герой битвы при Павии считает монеты и надеется на монастырский бесплатный стол! Рыцарь стиснул кулаки и… зашагал туда, где у причала стояли рыбачьи лодки. Кошель, что вернула ему мать-настоятельница, скоро и вовсе покажет дно. Ему некуда отступать.

[1] 24 февраля 1525 года — ключевое сражение в ходе Итальянских войн (1494–1559) между испанцами и французами за власть на территории Италии.

Глава 3

— Ать! Ать! — рыцарь шумно выдохнул, проворачивая тяжелые весла. Ветхий старый парус нанятой у рыбаков лодчонки болтался обвисшим мешком — ветер то налетал порывами, то стихал, заставляя все больше грести. Да и рыцарь, хоть вырос у моря, уже подзабыл науку своей юности. Натертый об скамью зад ныл, как после целого дня в седле, а руки саднило, точно тоже весь день мечом ворочал. Рыцарь сложил весла и замер, хрипло дыша и прижимая ладонь к груди. А он еще жалел о потраченном в монастыре времени! Да явись он сюда до монастырского лечения, к судорожно колотящемуся сердцу прибавились бы еще боль в груди и под ребрами.

Лодка медленно покачивалась у скалистого берега, сплошь испещренного гротами — глубокими и мелкими, похожими на гнезда ласточек дырками у верхней кромки, и громадными черными провалами, уходящими глубоко под воду. Рыцарь уставился на них безнадежным взглядом. Любая из пещер годилась на роль логова. А если Вралис неспроста сказал о рваных сетях, то проход под водой. Где-то тут… Или там… Или еще дальше вдоль всей оконечности мыса. И что же делать? Он перегнулся через борт лодки и уставился сквозь прозрачную воду на мелькающих у самого борта юрких рыбешек. Нырять, обследуя здешние пещеры одну за другой? Когда-то он недурно плавал… Когда-то. До переломанных ребер, плохо сросшейся ноги и засевшего в груди тухлого кашля. Надолго ли его хватит и в какой день он просто не сможет всплыть? Или брошенную лодку отнесет волнами, и он не сумеет до нее доплыть? Ведь если даже пройдоха-Вралис отказался помогать, то и среди остальных рыбаков ему помощника не найти.

— Почему так? — он запрокинул лицо к пылающему алым пламенем закатному небу. — Почему?

Его товарищи, те, с кем молодыми, веселыми и уверенными в своем бессмертии и непобедимости, он впервые выходил на бой, теперь богаты и сановиты… или же мертвы. А он — ни то, ни другое. Нелепый лысеющий дурак, болтающийся в лодке между чернеющим морем и стремительно темнеющим небом.

Алые полосы заката павлиньим хвостом развернулись над морем, вода вскипела, точно среди мерно колышущихся волн вдруг возникло стремительное течение и… Рыцарь замер, вцепившись обеими руками в борта. Над черно-алой водной гладью мелькнул и тут же пропал острый игольчатый гребень.

— Б — р-р-р! — рыцарь встряхнул головой, на миг зажмурившись. То ли рыбий плавник… а не малой должна быть рыбина… То ли и вовсе показалось… Думал о нем, хотел, вот и пригрезилось в неверной пляске волн…

Лодку мягко, но ощутимо толкнуло. Рыцарь коротко охнул, вглядываясь в воду. Вода была странной: колебалась, точно мелкая рябь по ней пошла… а ветра и нет… Солнце угасает, а закатные краски на воде становятся ярче и… И вдруг словно пелена спала с глаз, и он увидел и понял все ясно и отчетливо. Чешуя! Алая с белым чешуя, медленно перетекающая у самого лодочного борта. Словно там проплывала гигантская змея!

Из груди у рыцаря вырвался резкий крик, и точно в ответ из глубин моря донесся чудовищный, протяжный рев — и прямо в лицо рыцарю из воды ринулась распахнутая клыкастая пасть. С криком шарахнувшись назад, он рухнул на дно лодки. Точно громадный столб вырвался из воды. Толстая, с добрый древесный ствол чешуйчатая шея поднималась из моря. От мелькания блестящей чешуи рябило в глазах. А наверху этого «стебля» хищным цветком раскачивалась голова гигантского змея!

Рыцарь заорал, на сей раз вторя своим криком грозному реву чудовища, его пальцы сомкнулись на рукояти спрятанного под лодочной скамьей меча. С тихим свистом сталь покинула ножны, и рыцарь вскочил, сжимая меч. На краткий миг забывшись, толкнул ногой, точно подбадривая боевого коня — вперед, в атаку! И тут же досадливо выругался на собственную глупость. Он в лодке, в море, один, и даже доспеха нет, одна лишь старая льняная рубаха… и единственное, что ему остается, это встретить атакующего змея клинком, надеясь попасть в глаз. Если не выйдет сразу — ему конец! Змей перевернет лодку одним ударом, а дальше он или пойдет на дно с грузилом меча… или выпустит меч и змей его сглотнет!

Рыцарь судорожно вцепился в рукоять. Шея змея изогнулась крючком… а из-под