Марица. Исток - Александра Европейцева

Где стража? По идее, даже в этом районе должны были патрулировать городские гвардейцы. Но вокруг царила звенящая, неестественная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием и глухим стуком собственных шагов по булыжнику.

Я оглянулась, пытаясь определитьместность. Если они везли меня в сторону реки, то неподалёку должен был быть гарнизон. Мысль о нём пронзила меня острой, смешанной волной страха и надежды. Если я права, то двигаясь на север, я должна была выйти к воротам гарнизона через несколько поворотов.

Я двинулась на север, и вскоре, свернув за очередной угол, увидела в конце улицы тусклый свет факелов у массивных ворот. Высокий частокол, знакомый штандарт с гербом Ангара. Гарнизон.

Ноги сами понесли меня вперёд. Я выбежала на освещённый пятачок перед воротами, едва не споткнувшись о край мостовой.

— Стой! Кто идет? — раздался резкий окрик часового. Молодой солдат с алебардой наготове шагнул вперёд, его лицо, освещённое колеблющимся пламенем, было напряжённым и настороженным.

Я остановилась, опираясь руками на колени, пытаясь отдышаться. Воздух обжигал лёгкие.

— Тэба… Лантерис… — выдохнула я, с трудом выпрямляясь. — Личный маг короля. Меня… на меня напали. На окраине. Там двое… Они в карете…

Часовой уставился на меня, его взгляд скользнул по моему разорванному плащу, растрёпанным волосам, испуганному лицу. В его глазах читалось недоверие. Какая-то обезумевшая женщина в дорогом платье, требующая впустить её в гарнизон глубокой ночью?

— Тэба Лантерис? — переспросил он, и его голос дрогнул. — Ваша светлость… простите, но… у вас есть какие-то доказательства, что это вы?

Из-за его спины появился ещё один стражник, постарше, с нашивками сержанта. Его взгляд был цепким и опытным.

— В чём дело, Ренар? — его глаза сузились, изучая меня.

— Сержант, эта дама утверждает, что она личный маг короля. Говорит, на неё напали.

Сержант медленно подошёл ближе, и в его глазах мелькнуло узнавание.

— Шеровы когти… — пробормотал он. — Так это правда вы. Что случилось, тэба?

Облегчение, острое и почти болезненное, затопило меня. Я сделала глубокий вдох, пытаясь говорить чётко, несмотря на дрожь в голосе.

— Меня вывезли на окраину, в трущобы у реки. Двое мужчин. Они… они попытались ограбить. Я смогла отбиться, но они ещё там. Тёмная карета, без опознавательных знаков. Кучер со шрамом через глаз. Второй — ниже, с тупым лицом.

Сержант кивнул, его лицо стало жёстким и собранным.

— Ренар, немедленно подними тревогу. Дежурный взвод — построение! — он повернулся ко мне. — Вы ранены, тэба?

— Нет… Нет, я цела. Просто… — я снова почувствовала, как подкашиваются ноги.

Сержант подхватил меня под локоть, его захват был твёрдым и уверенным.

— Проведите тэбу в караульню. Принеси воды. И немедленно разыщите генерала Янга! — скомандовал он другому стражнику. — Доложите ему, что на младшего мага Совета совершено нападение.

— Генерал? Он здесь? — вырвалось у меня.

— Да, тэба. Он сегодня заработался допоздна. Сейчас в своём кабинете.

Меня повели внутрь, в тепло и свет караульного помещения. Кто-то подал деревянную кружку с прохладной водой. Я пила маленькими глотками, чувствуя, как дрожь понемногу отступает, сменяясь леденящей усталостью. Но где-то на окраине города всё ещё были те двое.

Вскоре дверь караульни распахнулась. В проёме, залитый светом факелов из коридора, стоял он.

Демитр.

На нём был простой, слегка помятый мундир, без парадных регалий. Волосы были всклокочены, но его глаза… Его глаза были абсолютно ясными, острыми и собранными. В них горел холодный, яростный огонь.

Он одним взглядом окинул помещение, нашёл меня и замер на секунду, впитывая картину: моё испачканное, порванное платье, растрёпанные волосы, вероятно, бледное, испуганное лицо.

Потом он сделал два резких шага вперёд, и всё его существо напряглось, как у хищника, учуявшего кровь.

— Марица, — его голос прозвучал низко и хрипло, почти как рык. — Что случилось? Кто это сделал?

Глава 10

Страсть

Я сидел над кипой рапортов, пытаясь вникнуть в очередной оправдательный бред очередного начальника гарнизона. Чернила расплывались перед глазами, свеча на столе догорала, отбрасывая пляшущие тени на стены кабинета. Голова гудела. Ещё немного, и я бы отправил гонца за крепким чаем, но мысль о том, чтобы видеть кого-то ещё, казалась невыносимой.

Внезапный стук в дверь прозвучал как выстрел в этой тишине.

— Войдите, — буркнул я, даже не поднимая головы, ожидая доклада о ночном дозоре или очередной бумажной волоките.

Дверь распахнулась, и на пороге замер молодой капрал. Он вытянулся в струнку, едва переводя дух.

— Генерал! Разрешите доложить, срочное донесение от главных ворот!

Я с трудом оторвался от бумаг, чувствуя, как затекает шея. Раздражение клокотало где-то глубоко. Что ещё за срочность в этот час?

— Говори, капрал. И постарайся уложиться в три слова.

Он сглотнул, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— В гарнизоне тэба Лантерис, генерал. Её… на неё совершено нападение. С целью ограбления.

Секунду я просто сидел, пытаясь осмыслить услышанное. Марица. Нападение. Гарнизон. Слова не складывались в картину. Она должна быть во дворце. В безопасности. Окружённая стражей и роскошью, которую так ненавидела.

Потом ледяная волна обрушилась на меня, смывая всю усталость, всё раздражение. Кости наполнились свинцом, а в груди застучал молот. Я поднялся так резко, что стул с грохотом отъехал назад.

— Где она? — мой голос прозвучал чужим, низким и хриплым.

— В караульне у главных ворот, генерал. Цела, но потрёпана. Сержант Торен доложил, что её привезли в тёмной карете без опознавательных знаков к трущобам у реки. Двое нападавших. Она отбилась.

Отбилась. Конечно отбилась. Она не та, кого можно запугать. Но мысль о том, что какие-то подонки посмели тронуть её, вызывала ярость. Я сжал кулаки, чувствуя, как под кожей заходилась чешуя.

Без единого слова я прошёл мимо ошеломлённого капрала, хватая с вешалки плащ. Коридор гарнизона промелькнул как в тумане. Солдаты, заслышав мои шаги, шарахались в стороны, замирая по стойке «смирно». Я не видел их.

Дверь в караульню была распахнута. Внутри пахло дымом, потом и кожей. И посреди этого всего сидела она. Волосы выбились из причёски, на щеке — полоса грязи. Дорогое платье было порвано в нескольких местах. Но не это било в душу. А её поза — прямая, даже сейчас, и взгляд. Не испуганный, нет. Тот самый,